- 1 -

* * *
Припасть к родной земле,
Крестом раскинуть руки,
Всю толщину ее мольбой своей прошить:
- О Мать Сыра Земля,
Страдания и муки,
И смуту на Руси дай силы пережить!

То засуха, то вши, то недорода бремя,
То ратники опять на поле полегли.
Пожар, холера, бунт!..
Безбожно наше время.
То ль сглазили страну,
То ль порчу навели.

Всё коршуны над ней, а соловьев – всё меньше.
И совесть умерла,
Да и жила ль, Бог весть?
Мужчины говорят про баб, а не про женщин.
Затерты, как пятак,
Отечество и честь.

О Мать Сыра Земля,
Свободы дай и воли,
Наполни нам сердца энергией любви.
Доколе, как рабам, терпеть свою недолю?
Доколе воздвигать
Нам Храмы на Крови?!

- 2 -

 

* * *

Тысячекратно обманут, ограблен,
Мир наступал постоянно на грабли.
Грабли царей, фаворитов, уродов,
Грабли дворцовых переворотов.
Грабли наветов, погромов, мучений,
Ложных открытий, ложных учений.
Правда – убита. Слово – невнятно.
Черные дыры. Белые пятна.

Опытом душу незачем тешить.
Век двадцать первый – грабли всё те же.
Царство подлогов. Царство халтуры.
Царство жирующей номенклатуры.
Необъяснимы и непонятны
Памяти нашей белые пятна.
Словно десятки выбиты в тире –
Совести нашей черные дыры.

Люди прогресса, а бродим в потемках.
Чем отзовемся в наших потомках?
Что им оставим в дар безвозвратный?
Черные дыры?.. Белые пятна?..

 

- 3 -

 

* * *

И тот, кто с колхозного поля унес колосок,
И тот, кто кастетом без промаха целил в висок,
И тот, кто под утро чекистов увидел в глазок, -
Все были на зоне.
Ну что же ты их уравняла, родная страна?
Иль так одинакова их пред тобою вина,
Что каждому горькая чаша цикуты дана
С державной ладони?

Испил ее урка, что «Мурку» всегда напевал,
Шагая в колонне работать на лесоповал.
(Его «при побеге» конвой уложил наповал
Как раз у порога);
Старик-доходяга, упавший на нары без сил;
С вопросом: - За что? – деревенский кулак-паразит
И эти – «из бывших», которым барак не простил
Изящества слога.

Была ты страной краснозвездных кремлевских лучей,
Раздутых починов, рекордов, фальшивых речей,
Парадов, банкетов и длинных тревожных ночей -
Тоскливых, бессонных.
И в этом твоя материнская – слышишь? – вина,
Что детям твоим нелюбимым не пела весна,
А ждали их, сирых, лишения, голод, война
И вечная зона.

 

- 4 -

 

Творчество

И опять до утра сочиняем стихи.
Сердце строки уже не вмещает.
А Господь нас за тяжкие наши грехи
Милосердно и мудро прощает.

Дерзкой кистью кидаем мазки на холсты,
Видом плоти толпу совращая,
А Господь с запредельной своей высоты
Видит всё и грехи нам прощает.

Этой мукой живя, эти ноты любя,
Вдохновенье в полет превращая,
Мы терзаем рояль, мы уходим в себя,
А Господь этот грех нам прощает.

Мы - шуты, лицедеи, мы ярко горим,
Словно факелы, тьму освещая.
Над ареной, над сценой, над миром парим.
А Господь терпеливо прощает.

Нам, возможно, придется уйти раньше всех,
Но бессмертье стоит за порогом.
Ибо творчество – это единственный грех,
Поощряемый Господом Богом.

 

- 5 -

 

* * *

 

«Никогда не разговаривайте
с неизвестными…»
М.Булгаков. «Мастер и Маргарита»

 

О эта исповедь вагонная!
О жажда высказаться всласть!
И перегон за перегонами
Вас обволакивает власть

Попутчика, который выслушал
И, как никто, сумел понять,
Который слезы ваши высушил,
Помог с души вам камень снять.

В самозабвенном обличении,
Смешавши деготь и сурьму,
За сладкий пряник облегчения
Вы душу продали ему.

А миром правит одиночество:
Ведь каждый сам несёт свой крест.
И Валтасарово пророчество
Горит на рощицах окрест.
Проходит сквозь стекло оконное,
Пылает прямо у лица:
«Не говорите с незнакомыми,
Не открывайте им сердца!»

– 6 –

 

* * *

 

И вот уже снова кончается лето.
И вот уже песенка августа спета.

Еще он медовый, духмяно-густейший,
На празднике жизни – монарх августейший.

Не в силах осмыслить законы ухода,
Еще полновластно он правит народом.

Еще кавалер он, политик, притворщик.
Но бродит за дверью сентябрь-заговорщик.

 

- 7 -

 

Художники

Никто не знал ни имен, ни отчеств
Жильцов тех нищих пустых мансард.
Хаос богемы и хаос творчества.
Азарт работы, мечты азарт.

Хватала страсть их порой в заложники.
И краски бросив, и все дела,
Ласкали ветреные художники
Натурщиц розовые тела.

А печь топилась последней книжкою,
А голод тело сушил и жег,
А кредиторы несли подмышками
Холсты, засунутые в мешок.

И пили горькую они, убогие.
С ума сходили.
И как-нибудь
Из богадельни везли их дроги
По жирной хляби в последний путь.

Грязь под колесами жадно чавкала.
И лишь в музеях весна цвела,
И на полотнах цвели отчаянно
Натурщиц розовые тела.

 

- 8 -

 

* * *

Мой крепкий дом,
Надежный дом,
Мой домик карточный
Стоял незыблемо, а рухнул в миг один.
Я помяну тебя сегодня
Крымским марочным,
Мой старый дом,
Мой властелин, мой господин!

Тебя не стало –
И не стало больше гордости.
Любовь угасшая
Махнула вслед рукой.
Куда без вас мне:
В неприятности и горести?
В с ума сводящий
Опостылевший покой?

Ведь было, было же:
Неслась над бухтой поутру.
И потрясенно замирал
Честной народ,
Когда роскошные
Летели косы по ветру,
И он вбивал слова
В хохочущий мой рот!..

Я расточительной была,
А не запасливой.
Но вдохновенно лгали
Воздух и вода,
Что вечно буду
Молода, красива, счастлива!..
И сами верили,
Что это – навсегда.

 

- 9 -

 

* * *

Я – осина тонкая, уже не дочь.
Ивушка плакучая, уже не мать.
Мне сиротства горького не превозмочь,
Мне сыночка родного не обнимать.

Что же ты наделала, судьба-яга?
Чем не угодила я лихой тебе?
Что наворожила мне в моих стихах,
То оно и вышло всё по ворожбе.

Свой всему живому век и свой черёд.
Испокон – от дедов к внукам – цепь имен.
Но на мне заканчивается мой род,
И со свистом лопается связь времен.

Оттого, как по канату, оттого!
И нельзя ни расслабляться, ни зевать.
Впереди меня и сзади – никого.
Вот сорвусь – и некому подстраховать.

За троих я истово сейчас тружусь.
Беды неминучие я отведу.
Удержусь я на канате, удержусь!
Я пройду, мои родные, я пройду!

 

- 10 -

 

* * *

Качается в седлах август,
Позванивает уздою.
Качаются в седлах спины,
Кочует лесной народ.
Ни слов, ни речей. Молчанье,
Укачанное ездою,
И топот копыт усталых
Над сонной тайгой плывет.

Геолог – колдун, язычник –
Над буйным костром шаманит.
А ветер разносит искры,
И шорохи, и стихи.
Я – гостья, я – только гостья,
Но как меня властно манит
Гортанный и первобытный,
Тревожащий зов тайги.

О стать бы твоей, геолог,
Попутчицей и звездою!
Но слабая, что я стою?!
Лишь напишу поутру
О том, как уходит лето,
Позванивая уздою,
И в небо взлететь палатка
Пытается на ветру…

 

- 11 -

* * *

Два дня тянулись без тебя.

Ждала – кляня, боясь, любя.
И снова – вечер.
Сдавило сердце не шутя:
Несовременное дитя,
Дышать мне нечем.

Вошел – знаком и незнаком.
Пригладил волосы рывком,
Подсел несмело.
И валидол под языком
Я запивала коньяком
И что-то пела.

И тихо плакала потом.
Скрипел нелепый старый дом,
Качалась ива,
Махала пестрой бахромой.
И ты решил, хороший мой,
Что я слезлива.

А дело просто было в том,
Что это был случайным дом,
Как оказалось.
И виноват был не коньяк,
А счастье, что никак, никак
Нам не давалось.

 

- 12 -

Уличный художник

На Невском уличный художник
Графитом женщину рисует.
Стоят мужчины полукругом,
Заполнив узкую панель.
А вечер медленным теченьем
Колоду зрителей тасует.
Все обсуждают: кто – работу,
А кто – красивую модель.

Он белый шарф ей для контраста
На плечи смуглые набросит.
С полуулыбкой отрешенной
Она позирует ему.
И он подумает внезапно,
Хоть ни о чем ее не спросит,
Что эти очи, словно ночи
Чернильно-черные в Крыму.

Уставшая от комплиментов,
Мужчинам знающая цену,
Она сидит непринужденно
И смотрит только на планшет.
А сбоку уличный фотограф
Снимает уличную сценку:
Зеваки. Женщина. Художник.
Художник. Женщина. Портрет.

 

- 13 -

 

* * *

Протяну тебе я руки: - Здравствуй! –
Долго ты, затерянный в пространстве,
Шел, изголодавшийся, ко мне.
Ложь, что нет тебе, бродяге, дела
До тугого трепетного тела,
Звонкого, как вишня по весне.

Ну, а если, правда, нет резона,
Что же ты тогда в разгар сезона
Бросил и охоту, и ружьё?
И уткнулся жадно взглядом грубым
Ты в мои запёкшиеся губы,
Имя прошептавшие твоё.
Ох как мне понятна грубость эта!
Слишком долго ты ходил по свету
И привык к дороге и стрельбе.
Это, правда, ты? – Боюсь поверить!
Нараспашку -сердце, окна, двери
И ветрам,
И солнцу,
И тебе!

 

Этюд

 

Пустынный мол, похожий на подлодку,
Окатывает белый пенный вал.
И женщина глядит светло и кротко,
Подставив брызгам трепетный овал.

О чем грустит? С кем встретиться не чает?
И унесёт ли шторм её тоску?..
Бездомный пёс облаивает чаек,
Гуляющих по мокрому песку.

 

 

- 15 -

 

* * *

Желтый листок опустился вчера,
Грусти исполнен.
Август напомнил, что в город пора,
Август напомнил.

Белку нельзя мне с собой увезти –
Вот незадача.
Тихо на даче кофейник свистит.
Тихо на даче.

Входишь, как в сказку, в березовый круг –
Чудо какое!
Чувство покоя разлито вокруг,
Чувство покоя.

Женщину ты вспоминаешь любя,
Может, иную.
Я не ревную впервые тебя.
Я не ревную.

Чинно старушки толкуют ладком,
День на исходе.
Лето уходит, махая платком.
Лето уходит.

 

- 16 -

 

СЛЕПОЙ ДОЖДЬ

 

Стучит по трубам и по крышам,
Идет, нащупывая путь.
- Через дорогу –
Я не вижу! –
Переведите кто-нибудь…

Осенний, вздорный и неброский,
Одною детворой любим
Хромает дождь, как Паниковский,
И притворяется слепым.

 

 

- 17 -

 

* * *

Не для того ль включают в доме свет,
Чтоб стылый сумрак отогнать от окон,
Чтобы от света золотился локон,
Чтобы любовь пришла на этот свет?

Но бесконечно длинны вечера.
Ноябрь. Пора утрат. Пора сиротства.
И больно ранит наших душ несходство,
Немыслимое, кажется, вчера.

Неужто ты – один? И я – одна?
К чему нам эта мука – эта воля?
Как от зубной раскачиваюсь боли,
Впечатав лоб в прогалину окна.

Ну что ж, пора. Присядем, дорогой.
Друг друга поминать добром попросим.
Итак, в дорогу!
Всхлипывает осень,
Как маленький бубенчик под дугой.

 

- 18 -
 

 

* * *

Ты будешь упрямо 
Всю жизнь от меня уходить:
Налево, направо,
в моря, в небеса и на битвы.
А мне доведется
Беду от тебя отводить,
Сухими губами
Шептать, как умею, молитвы.

Когда же устану
На все отвечать я добром,
И силы иссякнут,
И сдамся разлуке на милость,
Тогда у тебя
Вдруг впервые заноет ребро.
То самое…
То, из которого я появилась.

 

* * *

Не живи без любви,
Чтобы жизнь не казалась обузой.
Не насилуй природу –
Иначе получишь сполна.
Ведь когда Графоман
Принуждает к сожительству Музу,
Графоману в отместку
Рождает уродцев она.

-----