Ольгa Радзивилл
Уважаемые авторы и посетители сайта! Вот и лето пришло. И это, само по себе, хорошо. На дворе июнь – особый, знаковый месяц для России. В июне родился Пушкин, создавший не только изумительные поэтические и прозаические произведения, но и русский литературный язык, которым все мы сегодня пользуемся.
Он сидел за рулем с оборванным сердцем, впервые в жизни переживая женскую неверность. Так, будто в темной тоннели, ничего не замечая вокруг, кроме бегущей навстречу дорожной полосы, он промчался до Мурома, миновал город. В ожидании очереди на паром через Оку вереницей стояли машины.
Мы чуть ли не кубарем скатились по крутому склону берега. В такие минуты все в тебе, все силы собраны воедино. И уж кажется, не ты сам, а сила какая-то подхватывает тебя, несет, надо только не мешкать, не раздумывать, отдаться ей – она не подведет. Тогда мчишься – есть лишь ты и опасность.
Под нами величественная панорама безлюдной, дикой местности: медлен-но проплывают, расчленённые глубокими ущельями и распадками, заснеженные гряды, одна выше другой, межгорные впадины, седловины, порожистые речки, острова посреди них.
И в самом деле. Зеркало озера краснеет, далеко за лесом свистит поезд, и как только долина глотает последнее дрожание эха, из-за деревьев медленно поднимается горячий язык солнца, охватывает кусок от серебряного небесного колокола и начинает карабкаться вверх. Родился ещё один день…
Вы не из тех дурочек, что приходят сюда. Вы не верите в судьбу, мистику и прочую чушь. Слушайте, перестаньте таращиться, словно я стащила у вас кошелек. Вас удивляет мой цинизм? Милая моя, да разве с моим ремеслом можно сохранить наивность?
В трещинах от зимних морозов талая вода. Пучки травы желтеют под солнцем. С кочки на кочку — нашла она в сухой траве следы мужа. И вдруг следы пропали. Усталая, легла жена на кочку и уснула. Проснулась от собачьего лая. Это упряжка Малеятовита отвязалась и прибежала искать хозяина. Лают собаки, заливаются. Посмотрела женщина — а в траве дверца.
И тогда в лиловой вечерней воде показывается чёрная точка, она мчится, то исчезая, то появляясь, прямо к берегу, и скоро становится видно, что это кривой, изогнутый плавник. Последние метры дельфин плывёт не погружаясь, и красные блики заходящего солнца вспыхивают на его гладкой блестящей коже.
Мне снятся магнолии алые,
Берёзы в весенних лесах…
..Но вытечет время усталое
Последней песчинкой в часах…
Ветер поет песню-привидение свою,
прерывается сип-кашлем радиоприемника,
и каждый шепот – музыка,
иносказание...
И, видно, ни в какой дали
От этой близости не деться.
Так неусыпно помнит сердце
Тепло и снег родной земли.
Ступила в пенную волну,
И стала вечностью..
«Ты сумасшедшая, Ассоль,
Ты сумасшедшая!..»
Проступает инея проседь.
Терпкий запах костров
ветер носит –
Сжигается лета мираж…
Что поделаешь – это осень.
Осенью желтолицей,
китаянкой
в шелках дождей,
согреваюсь пеплом бумаг,
писем моих к тебе.
Жемчужные росы. Лиловые дали.
Застывшие волны холмов.
И сердце теплеет от сладкой печали
ещё не родившихся слов.
Свист камыша, разрезающий ветер,
Танец кувшинок на блюдцах столетий.
Театр без тирана, прощальная пьеса
И жаворонка пронзенная песня.
Представь себе, что клавесина
одно протянутое «ля»
возникло в доме, шевеля
больничный запах апельсина...
Есть край, где виден горизонт,
Где беспредельность с далью мирится.
В одной черте Эвксинский Понт
И небеса темнее ириса.
Жмутся в столбцы бесконечные строчки, -
И наяву (как во сне) - без отсрочки -
Новое время приходит попятно,
Ксерокопируя белые пятна…
Здесь смерти нет – у глиняной стены,
чья суть светла, а сны – шероховаты.
Здесь пахнет хлебом, черносливом, мятой
и пряностью неведомой страны.
80х70, х.м., 2000 г.
Большинство людей вынужденно потребляет тот продукт, который навязывает ему медийная среда. Продукт этот носит коммерческий, а точнее, псевдокоммерческий характер, как правило, развлекательного характера. По большому счету - это идеология, источники финансирования которой лежат - угадайте где?