Китаянка

 

Не довольно воды с небес -

мы плачем,

оттого что мы есть.

Какая удача -

дышать,

смотреть,

любить,

умереть.

 

Плачем в расцвете лет,

оттого что нас нет -

вот вторая причина.

Ты мой мужчина.

Я твоя женщина.

Мы не вдвоём.

Исходит небо дождём.

 

Как я могу без тебя?

Никак.

Осенью желтолицей,

китаянкой

в шелках дождей,

согреваюсь пеплом бумаг,

писем моих к тебе.

 

 

Dream

 

Ты без имени

Я без имени

Надежда - и та устаёт.

А время стирает линии

и никогда не врёт.

Время бежит размеренно.

Мы вместе - и это временно.

И горечь от предвкушения

чего-то более древнего,

чем ты или я: разлуки.

Иллюзия общения.

Иллюзия понимания.

Целую твои руки:

спасибо за обнимание.

В объятии больше смысла,

чем в умных словах и числах.

Наши сердца стучат.

Секунда - за два удара.

Как ты умеешь молчать!

(и становиться старым...)

Две тысячи лет усталости

у тебя в глазах.

Не поддавайся жалости.

Не утишай мой страх.

Позволь мне сомнений боль.

И мечту позволь.

 

 

Я - Бог

 

Я сотворяю этот мир

под утро, чуть рассвет забрезжит,

рисую нежностью пунктир,

который город перережет.

Я эту автомагистраль

стираю к чёрту каждый вечер -

в ней близость есть,

но тонет даль! -

и невозможно кратки встречи.

Рисую призрак облаков,

чтоб было где построить замок.

Там будет жить моя любовь

до самых сумерек, до самой

последней капельки вина,

которое зовётся жизнью.

 

Нет, доктор, я не тем больна...

не паранойя

и не шизо-

френический отвязный бред.

Я этот мир пишу с любовью,

которая и есть рассвет,

и я есть свет

и вред здоровью

психическому докторов:

заразой разношу любовь.

 

 

Яд

 

Мой доктор прописал мне яду

и приказал дышать на ладан.

Сказал: "Один из нас умрёт", -

и попросил захлопнуть рот

(а то, мол, кровь на стенки брызнет).

Сначала он желал мне жизни,

потом богатства и добра,

потом сказал, что жизнь - игра,

а я - серьёзный человек,

и мне полезнее не бег,

не солнце,

а туман и дым

и встречи с доктором моим

на платно-временной основе.

Он думал, я больна любовью,

меня анализами мучал,

клинически тяжёлый случай.

Леченье стоит много лепт.

И вот держу в руках рецепт,

и дверь захлопнута за мной.

Не стала выходить в окно,

как доктор мне ни намекал.

Он так, наверное, устал!

Одни проблемы приношу!

Я только кое-что спрошу,

пока не труп и не калека:

— Скажите, как пройти в аптеку?

 

 

Поэт

 

Горюй,

страдай за всё и всех,

за слово не в строку,

за грех рукоприкладства к светлой лире.

За муху, что жужжит в эфире.

За нежность, пролитую зря.

За то, что новая заря

опять не вовремя встаёт.

За ту, что неустанно ждёт -

но не тебя, не там.

Не надо

страдать из-за прямого взгляда,

что в нём ни чудится тебе.

И сам смотри в глаза судьбе:

брат, ты поэт. Вся боль, все беды -

твои. Мир - твой, ты жизни предан

на растерзание. Живи.

За эту боль испей любви.

 

Не утолить поэту жажды

там, где легко напьётся каждый.

Ты воду превращаешь в яд,

Ты даришь душам рай

и ад.

 

 

Наша Радость

 

Наша Радость с Умом поссорилась,

но, конечно, тотчас раскаялась.

Говорит: я почти расстроилась,

да причины искать замаялась:

 

Для обиды же надо причину,

о которой нельзя забыть?

А главнее всего - ты мужчина.

Разве можно тебя не любить?

 

Ум, конечно, впадает в прострацию,

в навигации ищет лоцию.

У него доминанта рацио,

у неё, как всегда, эмоцио.

 

Гениальный конструктор времени

на эмоцию откликается.

В знак особенного доверия

он ей дарит своё богатство.

 

Дарит время, прошедшее мрачное,

дарит время, прошедшее смутное.

И она, не жалея потраченного,

всё меняет на сиюминутное.

 

Он считает время потерянным,

он умеет принять потерю.

Он по-прежнему лепит время,

только радости больше не верит.

 

Так что, глядя на них из прошлого,

можно думать, что всё по-прежнему.

Только радость он ценит дёшево,

вполовину дешевле нежности.

 

 

Самоистязанье

 

Ты устало занимался выживаньем.

Я размешивала облако в стакане,

зацепляясь мыслями за грани...

Нам судьба играла на баяне

танго (не запомнила названья).

Оба мы искали пониманья:

я - в гранёном бурями стакане,

ты на неразложенном диване...

 

 

Утро тирана

 

Вставай, тиран!

Проснись и пой!

Какое утро на планете!

Какие мухи над тобой!

И как смешно смеются дети!

 

Тебе не стоит долго спать:

за горизонтом злые тучи,

и надо скуку разогнать

и зависть до смерти замучить.

 

Тебя другие ждут дела,

которые нельзя оставить.

Гора мышонка родила,

и надо к ней сходить, поздравить.

 

Гора - союзница твоя,

в ней застревают тучи с градом.

Ещё в далёкие края

тебе слетать сегодня надо.

 

Мечта на привязи дрожит,

трепещет, удила кусает -

ей нужен воздух, чтобы жить,

и чтоб гореть, не угасая.

 

Весь мир затих, - тиран, вставай! -

ждёт твоего прикосновенья.

Пусть ты засоня и лентяй -

тираны не сдаются лени!

 

Тираны любят воевать,

они без дела не скучают.

Проснись, тиран!

Пора вставать!

И булочки готовы к чаю.

 

 

Недоеденное манго

 

Я в трансе замерла и манго отложила

я слушаю, я слушаю: ещё!

Послушайте, не вас ли я любила,

и голову склоняла на плечо,

 

когда в самозабвенном упоеньи

кружилась в танго - с вами или нет??

я помню эти чудные мгновенья,

я помню ваших глаз манящий свет,

 

улыбку, полувзор-полубезумье,

истому обессилевшей руки,

и как же мне невыносимо думать,

что вы невероятно далеки...

 

 

 

 

Персик

 

Сладкая девочка, персик...

ты - лишь одна из версий,

версия №1.

Рыбка, я твой господин.

Я открываю рот

не для одних острот.

Ты не хихикай - плачь.

Рыбка, я твой палач,

я обрубаю грани.

Отблеск мечты в стакане, -

видишь, сверкает грань?

Возьми - и себя порань:

это твоя мечта.

Ты - лишь одна из ста.

Ты, словно знак "бемоль",

без единицы - ноль.

Слушай, не прекословь:

рыбка, твой знак - любовь.

Вот и плыви в любви,

а рыбака не лови.

 

 

Посторонняя

 

Снова слово меня затронуло:

посторонняя.

Посторонняя.

Прилетаю незвана-непрошена,

незнакомая, нехорошая

никому непонятная птица.

А кругом незнакомые лица -

"Здрасти, можно я вам спою?"

Очень часто за это клюют.

Или слушают молча вежливо,

за суровым не видят нежного.

Я нелепая, я смешная!

Я ищу себе стаю,

далеко-далеко улетела я.

Это значит, я смелая?

Это значит, что я слепая.

Крылья есть - и несут

на костёр и на суд.

И молчание - голос пустыни,

где упавшая птица стынет.

 

 

Флибустьер

 

Я искала тебя повсюду,

голубей рассылала стаями.

Если требуешь - я забуду.

Но прошу тебя - не настаивай!

 

Я разлуки настойку горькую

пью до капли, не сомневайся!

А тебе флибустьеры зоркие

говорят: она улыбается.

 

Говорят: хороша немыслимо

что ни день наряды меняет.

Голубей рассылает с письмами,

всех на бал к себе созывает.

 

На моём балу-маскараде

всё стеклом засверкает и оловом.

И не вспомнит никто о награде

за твою непокорную голову.

 

Мишуру отличить не сумеют

от твоих драгоценных камней,

не подумают, что посмеет

флибустьер явиться ко мне.

 

И под маскою светской ненужности

разглядишь меня - ты один.

Приходи ко мне, гость мой суженый!

Укради меня, укради!

 

 

Молитва праведника

 

Не потеря твоя, не утрата -

обо мне ты мечтать не мог.

И ни выхода, ни возврата,

ни дверей тебе, ни дорог.

 

О спасеньи забыты речи.

Из безбожных тёмных глубин

вырастает молитва, шепчешь:

"Полюби меня, полюби!"

 

Ни постом, ни моленьем праведным

страсть греховную не избыть.

Как грехи прихожанок завидны!

Не дано им, как ты, грешить.

 

С горькой миною всепрощения

перекошенным благостью ртом

ты даруешь слова отпущения,

золотым осеняя крестом.

 

Нарисован рукою гения,

смотрит Бог со стен на мольбы.

И смеётся дьявол в геенне:

"Полюби меня, полюби!"

 

 

Что изменится?

 

Мне кажется, когда я тебя увижу,

я только одно скажу слово: *Жив!*

Как будто бы главное в жизни - выжить.

Как будто у нас под ногами - обрыв.

 

Не верь, что страданьем душа возвысилась.

Экстрим измотает душу любую.

Но мир без тебя такой бессмысленный,

что снова и снова молюсь

и колдую.

 

Приказать не умею, просить не вправе -

кто я ему, скажите, люди? -

Кто я тебе? - чтобы жить заставить!

Что будет, если тебя не будет?

 

Я изменюсь, а мир не изменится:

всё тот же бардак, безумный и сладкий,

будет загадывать мне,

своей пленнице,

не-ин-те-рес-ные!

загадки.

 

 

Фея Медкомиссии

 

На медосмотр ведут поэта.

Увидь, услышь, вдохни, замри...

В сияньи ультрафиолета

огонь божественный узри.

 

В её очах над белой маской

ни любопытства, ни тепла.

Она божественно-прекрасна

и неприступна, как скала.

 

Внимая праведной латыни,

не удержать сердечный ритм.

Открыты новые святыни:

диета, солевой режим.

 

Клянёшься, что забудешь пиво,

с утра забегаешь трусцой.

О боже, как она красива!

Официальное лицо.

 

Фемина. Фея медкомиссий.

И ты - орёл, хоть наг и сир.

Здоровы тело, дух и мысли...

Так красота спасает мир!

 

Верить

Мне без тебя несложно.
Не быть с тобой рядом - пустяк.
Я без тебя заморожена,
сижу, как скрипичный знак
в начале строки мелодии,
а иногда в конце.
Улыбка забытая бродит
на неживом лице,
ищет вчерашний вечер,
находит,
и там, между светом и теменью,
стоит, позабыв о времени,
которое, может, и лечит...
Да нету его у нас!
Нет ничего у нас!
Нам каждый день, каждый час -
подарок!
Благодарить и бояться -
не думать, что будет ещё
Как я могла смеяться?? -
не принимай в расчёт
моё обещание верить.
Верить - невыносимо!
Ты по себе знаешь,
ты верил в меня,
ты сильный.