Сонливой реки акварельные блики.

Рассыпчатый смех молодух.

Протяжные песни. Иконные лики

и скорбные взгляды старух.

Резные оконные ставни в узорах.

Кресты, что на солнце горят.

Здесь так же поют петухи на заборах

как год

           - и как сто лет назад.

Жемчужные росы. Лиловые дали.

Застывшие волны холмов.

И сердце теплеет от сладкой печали

ещё не родившихся слов.

 

 

Притяжение

 

За околицей лес, где кукуют кукушки,

где по склонам оврагов хохлатка и хмель,

вероника и дрёма цветут на опушке

и прозрачна ручья неумолчная трель.

 

Может, в жизни другой, беспечальною мавкой,

я счастливо жила там когда-то давно,

пела песни весенние вместе со славкой,

и ловила губами дождинок вино…

 

…Поутру, отворяя скрипучие ставни,

вижу Китеж зелёных живых куполов.

Возвышаются маковки елей - крестами,

дробно дятел стучит и свистит реполов.

 

Побежать бы туда. И нырнуть, словно в омут,

в сумрак чащи, где пряный грибной аромат,

где из тени деревья глядят так знакомо, -

как на блудную дочь, что вернулась назад.

 

 

Ковчег

 

Словно праведный Ной, я построю Ковчег,

чтобы принял он на борт усталых от зла.

Чтобы дождь не касался заплаканных век,

я построю Ковчег - я уже начала.

 

У меня во дворе - ни дерев, ни стволов.

Не отмерены доски по сорок локтей.

Кто желает уплыть, я узнаю без слов:

по глазам узнают долгожданных людей.

 

Невещественен

                          самый надёжный оплот -

светлый круг понимания в ночи разлук.

Тёплым солнечным зайчиком к сердцу прильнёт

круг от лампы настольной - спасательный круг.

 

 

Путь-дорога

 

Начало дальнего пути

лежит у самого порога.

Неосторожно наступил -

и увела тебя дорога.

Через цветник, за огород,

потом вдоль улицы знакомой,

по полю, через речку вброд, -

и вот уже не видно дома;

и только трав медвяный дух,

берёз серебряные струны,

туманов тополиный пух,

извилистых тропинок руны.

Теперь ведёт тебя твой путь

через леса, луга и веси.

Укажет он: куда свернуть,

с кем хлеб делить, о чём петь песни.

А ты вращаешь шар земной,

ступая по нему упруго,

весь белый свет - твой дом родной

среди светил небесных круга.

На месте разучившись жить,

не измеряя расстояний,

дороги скручиваешь нить

в клубок своих воспоминаний.

 

 

Дорога домой

 

Кто за славой, кто за златом,

кто за верой... Я - домой.

Я спешу к родным пенатам -

для вселенной - малый атом,

атом тёртый

и упёртый,

и пока еще живой.

 

Кто-то лугом, кто-то лесом,

кто-то морем... Я - войной.

Месит смерть крутым замесом,

пули пляшут мелким бесом:

вжик над ухом,

почва пухом...

Я - пока ещё живой!

 

Тот на шаг, а тот навечно,

этот зрячий, тот слепой...

Мы дрова войны! - и в печь нам

путь пролег бесчеловечный.

Выживая -

убиваю.

Сам пока ещё живой.

 

Следом Гога и Магога

я иду - чужой тропой.

Зла посеял слишком много.

Будь ты проклята, дорога!

Кровью вымыт,

Зверем принят,

может, к горю - но живой...

 

Я ведь просто шёл домой!

 

 

Ева

 

Она родилась в чужом саду.

Она не знала,

что из ребра.

И - может быть, на свою беду -

была задумчива и добра.

Она нашла угасший очаг.

Но в том очаге - огонь не горит.

Адам не рассказывал о Лилит,

и как сердца в унисон стучат.

 

Ева твердила: огонь погас.

Огонь погас - отчего так?

Адам молчал, и в который раз

она

подозревала,

что он дурак...

 

Листья под ветром качались в такт,

солнце кружило

над головой.

И днём, и ночью всё было так.

И жил Адам рядом с ней - чужой.

А на золе не растёт трава,

хотя огонь давно не горит.

Адам не рассказывал о Лилит,

хотя Лилит была неправа.

 

Ева твердила: погас огонь.

Погас огонь - отчего так?

Адам приказал: углей - не тронь.

Она

подозревала,

что он дурак.

 

Плакать хотелось, а отчего?

Сердце щемило,

а не понять,

что ей надобно - и кого,

за что бы, собственно, обвинять?

Очаг опять приковывал взгляд.

Одна зола! Зола не горит!

Адам не рассказывал о Лилит:

опасно трогать губами яд.

 

Ева твердила: там нет огня.

Там нет огня - отчего так?

Адам совсем не видит меня?

Она

подозревала,

что он дурак.

 

Про змея с яблоком - всё враньё.

Сказка и сказка,

для малышей.

В небе - тощее вороньё.

В зрачках - зола отгоревших дней.

Зачем она развела костёр?

Чтобы уйти, покуда горит?

Адам не рассказывал о Лилит!

Как будто память о прошлом стёр.

 

Ева твердила: огня там нет!

Огня там нет - отчего так?

Адам считает, что я - предмет?

Она

подозревала,

что он дурак.

 

Адам по следу её бежал.

- Вернись, - кричал он, -

вернись назад!

Как змеи - сто ядовитых жал -

шипел огонь, пожирая сад.

И было пламя - большой очаг,

где всё прошедшее прогорит.

Не помнил Адам, что была Лилит,

когда за ним словно гнался ад.

 

...В ушах стучало: огня, огня!

Я вся горю - отчего так?

Адам, верни, догони меня!

Мне же не жить без тебя,

дурак...

 

 

В дальний путь

 

Мой друг собрался в дальний путь,

за тридевять морей.

Не удержать, не повернуть -

мой друг

         собрался в дальний путь.

Через плечо шепнул: прости,

пора в дорогу, отпусти!

Оставшихся согрей.

 

Спал пёс, в печи трещал огонь,

но на дворе - осёдлан конь,

горяч, нетерпелив.

В прицел

на беззащитных нас

глядел

судьбы кошачий глаз,

пугающе-красив.

 

Мой друг шагнул через порог,

меня не взял с собой.

Не захотел или не смог.

Мой друг

            шагнул через порог…

Часы стучали на стене.

Он целый мир оставил мне,

жаль только - что пустой.

 

Здесь бродит пёс, себе не рад.

И, в пустоту уставив взгляд,

я кутаюсь в платок.

Сверчок

украл последний сон:

смычок

всю ночь терзает он,

как неотступный рок.

 

Мой друг ушёл в далёкий край,

где нет земных забот.

Ему открылись двери в Рай,

мой друг

         ушёл в далёкий край.

А на лугу - табун коней,

и знаю я: в один из дней

мой пёс хвостом качнёт,

 

узнав горячего коня,

что бьёт копытом у плетня.

И, свой оставив кров,

шагнуть

окажется легко.

Мой путь

проляжет далеко -

за тридевять миров.

 

 

Последнее тепло

 

Когда настраивает осень

своих дождей виолончели,

и неба стынущую просинь

ветров баюкают качели,

и листья с шёпотом усталым

ложатся под ноги прохожим, -

мы рады редким дням погожим,

вневременным и запоздалым,

напоенным янтарным светом

и ароматом увяданья,

что были

        уходящим летом

забыты

        - в суете прощанья.

 

Вот так же сердце встрепенётся,

воспоминанием согрето,

когда его прощальным светом

любовь ушедшая коснётся.

 

 

Я вернусь

 

Я так тебя люблю, что не умру.

Я дверь между мирами отопру,

и будем мы опять с тобой вдвоём:

я постучусь в окно твоё дождём,

я солнечным лучом войду в твой дом…

 

Я так тебя люблю, что не умру.

 

Я не прошу, чтоб ты меня узнал,

когда вином вольюсь я в твой бокал,

снежинкой заискрюсь на рукаве,

пичугой запою в густой листве,

росой блесну на утренней траве…

 

Я не прошу, чтоб ты меня узнал.

 

Ты можешь обо мне не вспоминать.

Я буду ветром на тебя дышать,

я зазвеню капелями весной,

на небе выгнусь радуги дугой,

взгляну глазами женщины другой…

 

Ты можешь обо мне не вспоминать.

 

Пусть жизнь прошла - любви предела нет.

Я буду возвращаться как рассвет.

Не верь тому, что говорят врачи:

я затанцую в пламени свечи,

я темнотою обниму в ночи…

 

Пусть жизнь прошла - любви предела нет.