Продается отчий дом…

1. Последние дни

Там уж дух господствует чужой.
Своевольный разум
Безмятежной выметет рукой
Все родное разом –

От трубы до трещинки крыльца,
До садовых веток:
И привитых яблоней пыльца
Не посеет цвета,

И малины скудной бурелом
Не взрастит занозы,
И гнездо малиновки, и клен
Не увидят слезы.

Там отец и мама на узлах
И пустынны стены,
И пусты весомые слова,
И иссохли вены.

Уходили. Жгли изжитый хлам.
Раздавали книги.
Домовой слонялся по углам.
И метались блики.

…. 3. Призрак

…И духом у отчего дома
Служу я теперь,
Скриплю половицей и шумно
Вздыхаю, как дверь;

Золою от длительных топок
Тонирую снег,
Ловлю балалаечных ноток
В пространстве разбег

И сыплюсь меж пальцев у мамы
Мукою на стол,
И тонкой корой обнимаю
Антоновки ствол,

И зрею плодом ее звонким
Почти до зимы,
И в будке - родной собачонкой
Взываю из тьмы.

…. 5. Пытка

Никогда не поеду назад…
Бесконечный циклический сон:
Наш заросший раскидистый сад -
Обихожен, покрашен, смирен…

Никогда не поеду туда,
Где кирпичный возвысился дом;
Не сочится из бака вода
Для рыбацких червей - на прокорм…

Никогда не поеду назад –
Не уткнусь в двухметровый забор…
Потерял, не сумел, виноват –
Круговой беспредельный укор.

Никогда… Может, лишь сквозняком
Монотонным, из жизни иной,
Заверну и мельчайшим песком
Распишусь на землице родной…

В августе

В нашем уставшем саду
тени от мельбы утрами
ту же имеют длину,
что и ранет вечерами.

Изредка – яблока стук.
Будто растянуто время.
Шляпу заброшу на сук.
Ветер крылатое семя
кружит, возьмется росток
и разразится побегом.

Пусть это будет цветок
всем неизвестный и белый…

Силуэт (Попытка автопортрета)

Я только приёмник –
Не строю иллюзий.

Я только листочек –
Пластинка для света.

Я вольный паломник
Природных аллюзий.

Невольный росточек
Короткого лета…

Осенняя бескрайняя...

В березовой аллее полудикой,
где летнее тепло себя хранит,
утрами старичок коляску в бликах
ведет через лучи, на солнца вид...

Там веток колыханье малосильно,
а воздуха растительная снедь
так сгущена, что отливает синью:
не верите? – придите посмотреть!..

...Проснусь. Квартирка мамы. Отпуск длинен.
В распахнутом окне один сюжет:
Младенец на руках. Единство линий.
И купольный над ними вьется Свет!

Кровиночка – в пеленках белоснежных...

В наивной отрешенности Творца –
седой старик, распахнутый безбрежно!..
Жаль, он не видит своего лица:
в нем – чудо человечьего Начала,
в нем – райское блаженство Бытия!
Он что-то говорит, поет, качает...

И, кажется, в пеленках, - это я...

Звукомания

О, допустите тишину
до глохнущего слухом мозга.
Покоя чистую волну
почувствуйте – еще не поздно.

И самосеющийся звук
с инфекционным ритмом-чипом,
пусть конвульсирует вокруг
бездомным сольным паразитом.

…Впитайте шепот тишины
меж каплями с отлогой крыши,
под вдох бревенчатой стены
и шорох уцелевшей мыши…

Найдёте все легко и вдруг,
свернув с дороги на тропинку:
там луч, который тоже – звук,
толкает вверх, расти, тростинку.

Попутчица

В бесснежно стылом ноябре
мелькнет снежинка
к балкону, скроется в ведре;
вгляжусь – пушинка.

Откуда ты, дитя дерев,
воды и света, -
не заземлившийся посев
весны иль лета?…

Словлю – прерву ваш с ветром путь
и в книгу спрячу,
а в мае в почву где-нибудь
приткну – в удачу…

В собачьей шкуре

Забелило инеем траву.
Зов осенних псов, их гон-грызня
дополняет ночи тишину
и накат смирительного дня.

Победит недремлющий кобель –
и не сильный, может, и хромой.
И нутра зовущая капель
утолится низменной волной.

Будет день по-летнему живуч,
и увидит пес людские сны,
и стряхнет их, в луже выпьет луч,
восхвалив, - что мир его уныл.

Ноябрьские соловьи

Окоченелая листва:
твой звон – в нем эхо песен птичьих…
В излом – ботва
остистых трав – шерстинок бычьих.

Ни ветерка… и взмах ресниц
услышан – так овальны звуки,
как шум страниц –
их теребят сухие руки…

Картинка-жизнь. Ты дышишь в такт
дрожащим сольно листьям-птицам.
Идти?.. Никак…-
не в силах с мигом распроститься…

Мнимая жизнь (Монумент функционерам процесса)

Окультуренная проза,
восклицательные речи,
тиражированы позы,
душ потушенные печи,
рафинированы чувства,
расфасованы по кланам…

Это «новое искусство»
не под силу графоманам.
Здесь в измышленные формы –
смесь неведомых понятий,
крема, патоки и корма,
нарисованных объятий…

И поют, как будто, песни,
и в глазах, по виду, слезы,
и довольны, будто, вместе.

…Дрожжевые пухнут грезы.

Двуличная работа-жизнь (по законам стаи)

...уходят предавать
с безбрежною улыбкой
свой Дар,
задвинув под кровать
дневник с Душой...
и рыбкой –
на шар,
на скользкий шар забот,
вцепившись плавниками
за хвост,
того, чей бОльший рот
с алмазными зубами
так прост...

В поклон к сердцу

«К 50-ти годам сердце человека проделывает работу,
эквивалентную подъёму груза весом в 18 тонн
на высоту 227 км./» Результаты исследований.

Засыпаю на правом боку,
чтоб уменьшить нагрузку наивно.
В ритм покоя я сердце влеку –
это будет смирительно длинно.

Ведь привычка улавливать сны –
лишь на левом боку мне знакома.
Что там сон?.. Сколько в нас кривизны,
беспощадно бездумного гона!? –
чтоб ОНА удивилась слегка,
чтоб ОНИ засмеялись похвально...

Слышит пульс переменный рука,
и почти на поверхности – тайна...

Благодарность для сердца – не цель,
сквозь него отправляю Молитву.
Вот – замедлилось... или – капель?..
Я глаза не закрытые вытру...

Передышка (Почти белый стих)

Туман вечерний, пьяный силой
дождей недельных без ветров,
осел на землю,
накрыл округу;
заблудшим облаком бездомным,
дышавшим сонно тяжело,
прижался к окнам,
увяз в деревьях…

Слезами отозвались стекла.
И каждый по мячу удар
с площадки детской
проглочен ватой, – блеклый.
И сколько одиночек, пар,
устав от блеска,
глядели молча –
чего-то ждали…

Пробило полночь.
Темнели дали…