* * *
Бумаги белой наважденье
Не одолеть, не превозмочь.
О, звуков звездное паденье –
Как в прорубь, в ночь.

О, белизны немой пространство
И след карандаша - лыжня.
Души чистейшее убранство –
Там ждут меня.
И стол накрыт.
И пахнет домом.
И лампы желтые лучи.
И чай. И шепот невесомый.
Молчи... Молчи...

Вот бугорок.
Вот белый мостик.
А сверху - звезды и луна.
Иду к душе по снегу в гости,
Иду одна...

***

Я больше не могу так жить...
Тогда умри, - сказала мне земля
И полетела дальше по орбите,
Своими океанами светясь...
- Но не хочу я умирать...
- Тогда живи, - прошелестел цветок
И наклонился близко, очень близко,
Чтоб я его запомнила лицо...
- Так что же делать? Жить или не жить?..
Но ничего никто мне не ответил,
Лишь птица подхватила мой вопрос
И в клюве понесла его куда-то -
Она на ветке строила гнездо...

***

Деревни русские мои,
Я - ваша, ваша.
Плыву в реке молчаньем ив,
Или ромашкой
Гляжу на вас из-за травы
Смущенным взглядом.
Кивну вам взмахом головы
И встану рядом,
Как подорожник у дорог, -
Как боль терпенья...
Деревни русские...
Порог... Крыльцо... Ступени,
Ведущие на верх судьбы
Крыш деревянных...
Я - печка посреди избы
И хлеб румяный.
Я - вьюга ваша, лунный свет
И дождь, и ветер,
И снег - его белее нет
Нигде на свете.
Я - небо ваше, соловьи
И сна примета
-Деревни русские мои,
Дай Бог вам света.

***

Вы о чем-то своем,
ну а я все о ней - о России,
О лугах и лесах, где начало беру я свое.
Как живу без нее -
вы об этом меня не спросили,
Не спросили меня, как дышу и пою без нее.
Как я осенью жду
птиц оттуда летящую стаю,
Как дождями ее проливаюсь на этот листок.
И как с каждой весной
я дорогой ее прорастаю
И бегу на восток.

***

Мы изучали родину по книгам,
По графикам, по цифрам и кино.
Мы узнавали родину в великом,
А в малом знать казалось нам смешно.
Ручьи, частушки, тишина погоста,
Собачий лай и крики петуха –
Любить ее такую слишком просто
Для музыки, полотен и стиха.
Любили мы космической любовью
Ее на фоне маршевых дорог –
Не в тихом, а в величественном слове,
Забыв о самом главном между строк.
Любили - от победных труб хмельную –
В час торжества, в угаре гордых чувств...
Теперь ее, как мать свою больную,
Любить совсем по-новому учусь.

***

Любовь к отечеству - а проще
О ней словами написать.
Прославить солнечные рощи,
Снега, дремучие леса.
Траву зеленую и реки,
Зарю, дороги поворот.
Любовь к отечеству - навеки...
Рифмуй, веселый стихоплет.
Про это небо голубое
Ты помнишь фразы наизусть.
Любовь к отечеству... - от боли,
А не от слова задохнусь.

***

Россия...
След саней...
И Рождество-
Разгульный Невский, пьяная Тверская.
В снегу, в угаре - да, она такая, -
Простор и праздник - больше ничего.
Да песен грусть, да крепкое словцо,
Размах души, да удали забава.
И прошлая, и будущая слава,
И лобный круг, и Красное Крыльцо.
И не забыть ни холод, ни блины,
Ни этот запах дегтя с керосином...
И даже тем, кто предавал Россию,
Она не мстила -
отомстили сны.

***

И тьма ночей, и дней игра –
Не примирить зиму и лето...
Приходит Тютчева пора
На землю эту.
О вечном говорить нельзя,
А вдруг не отзовется слово.
И потому глаза в глаза
Опять и снова.
Горит вечерняя заря,
И звуки чище и слабее.
Но блещут розы декабря
И греют, греют...
И снега хруст,
и след саней,
И мысли вслух, но без ответа.
И нету сил расстаться с ней,
Как с жизнью этой.
И не сказать, не написать -
Бесчувственное слово ложно...
Умом Россию не понять,
Но сердцем - можно...

***

Мой студенческий Петербург
-Акварель дождевых сонетов.
Как ты жил без приставки этой,
Где томился дворянский дух?
Родовитый и важный «Санкт» -
Сразу западом потянуло.
Золотая игла блеснула,
Как нечаянная слеза.
Белой ночи парадный шлейф,
Может, время тебя не тронет.
Но летят над мостами кони,
И щетинится гривой лев.
Вот и знатность твоя видна –
Как изысканно «Санкт» гнусавишь.
А тогда мы не знали сами,
Что меняются имена.
К именам привыкают, друг,
Привыкают к замене отчеств.
Берегись только злых пророчеств,
Мой студенческий Петербург

***

А если бы Ахматова
Жила б седая, старая,
С печалью глаз агатовых -
И все равно блистала бы.
Я б к ней пришла, безгласная,
И перед ней стояла бы,
И руки ее царские
Так долго целовала бы.
А в комнатке не прибрано
И темный стол без скатерти,
И платьице застирано,
И холод, как на паперти.
А я бы в пол коленями -
Молчать, рыдать, молиться ли...
Окно ее осеннее
Я б расписала птицами.
- Живи, живи... - просила бы,
В ладонь слезами капая.
И печку истопила бы,
И пирогов настряпала б.
А после поздним вечером
Мы пили б чай воистину,
Вели простые речи бы
О родине единственной.

***

Брожу весь день в березняке,
Шагами задеваю тени,
И чувствую тепло мгновений
Дыханьем ветра на щеке.
Ни лиц,
ни лишних голосов,
Мир открывается с простого –
С молчанья озера лесного
И неозвученности слов.
Все в прошлом – то, что не сбылось,
И счет потерь,
и груз сомнений…
Есть только этот день и тени,
И свет мерцающих берез.
И влажность веток под рукой,
И этот лес, родной и вечный,
И краткость жизни быстротечной,
С которой миришься легко…
И здесь одной в березняке
Так радостно с природой слиться
И ненадолго отразиться
В неярком крохотном цветке.

Моей деревне

Жди меня, родимая деревня,
Не печаль своих озерных глаз.
Зелено темнеет бор твой древний –
Здесь мой дом
и здесь я родилась.
Помню, помню, что зовусь твоею,
Что в чертах твоя краса видна,
И твоим дыханьем ветер веет,
И твоя мне снится тишина.
Скоро лягут первые покосы,
Отдыхает лодка на мели…
Твой негромкий зов многоголосый
Чувствую биением земли.
Дальний берег…
Плеск воды у кромок…
А река бежит за вечный край…
Милая деревня – свет черемух, –
Ты меня дождись
– не умирай…

* * *

Воскреснуть там,
где прадед мой
У дома лошадь запрягает.
Но непокорная гнедая
Брыкáется…
Она не хочет
В тяжелый потный лезть хомут
В зрачках расширенных плывут
Просторы зелени цветочной.
Но вот смирилась, –
повела
Изысканным косящим взглядом
На мир и на того,
кто рядом,
И свою участь приняла.
И встала смирно –
удилá,
Как будто кость, зубами гложет –
Они так жалобно звенят.
И мелкой дрожью ходит кожа
Под утренней прохладой дня…
Куда поедет прадед мой –
В лес по дрова или за сеном?
Вот на телегу сел степенно
В своей фуфайке ветровой.
А бородатое лицо
Его
зачем-то оглянулось –
Я выбегаю на крыльцо,
Но неожиданно споткнулась.
И детским криком онемевшим
Зову его в потемках дня
Из сонной тяжести сомлевшей,
Как из тоски небытия.
Нездешним задохнувшись эхом,
От глаз ладоней не отняв,
Вдруг вспомню –
прадед мой уехал
В свой лес задолго до меня.

Нежное

Как потемнели облака –
Должно, перед дождем.
Согреемся – к руке рука –
И что-нибудь прочтем.

Зажжем неяркой лампы свет,
Откроем первый лист.
Пусть кем-то выдуман сюжет –
Он так похож на жизнь.

Смеются, ссорятся и ждут,
И жаждут чувств простых,
Каких сперва не берегут,
А после ищут их.

О том, что будет впереди,
Не ведают сердца...
А дождь надолго зарядил,
И не видать конца.

Герои гордые смелы,
Да не просты пути.
А мы все острые углы
Сумеем обойти.

Еще одной страницы лист
Сейчас перевернем...
А дождь идет, как эта жизнь,
Которую живем.

Где мы вдвоем – щека к щеке –
Наедине с судьбой.
И дремлет счастье в уголке –
Не наше ли с тобой.

Времена года

Летом пению птиц удивляюсь
и слаженной музыке ветра,
Дождь в ладони ловлю –
так цветы собирают росу.
Длинным радуюсь дням,
и ночам, и движению света,
И с природой поближе знакомлюсь
в моем необжитом лесу.
Поздней осенью грусть постигаю,
и опыт, и мудрость разлуки,
Облетевшему кланяюсь дубу
и вспаханной черной земле.
И учусь понимать
умирающей осени звуки,
И молчанью учусь,
и готовлюсь к холодной зиме.
А зимой свежевыпавший снег
берегу, как бумагу,
Нежность в слове коплю
и тепло сохраняю в избе.
Навещаю друзей
и пишу терпеливую сагу
Обо всем, что связалось,
и что не связалось в судьбе.
В жизнь врастаю весной, –
и моя просыпается память,
Чтобы вспомнить себя
и названия трав и цветов.
С пробудившимся лесом
беседую только стихами,
И хожу, и пьянею
от птичьего пения слов.

* * *

А детей надо просто любить,
Даже этих,
которых не ждали.
Пуповина – непрочная нить,
Для родства пригодится едва ли.
Несчастливые гены в крови, –
Чей кораблик, затерянный в море?
Кто услышит –
зови, не зови –
Одинокое детское горе?
Ожидание родственных ласк –
Сон о будущем или о прошлом...
Труд родительский –
это не власть,
Это рабство и тяжкая ноша.
Но нежданных –
их надо любить,
Нет безмерней печали, чем эта –
Впопыхах сотворенные жить
Ходят
лишние
дети
по свету.