* * *

                                                        Даше

Замирает сердце: скоро осень,
Сад желтеет прямо на глазах...
Легкую печаль мы тайно носим, -
Лето нам не возвратить назад.

Знаем хорошо, что будет завтра,
Только не поймем мы, почему
Лето обрывается внезапно,
Будто надоело всё ему?

Мы еще не нагулялись вволю,
Не успели завершить дела,
Но уже недобрый ветер в поле
Расправляет тяжкие крыла.

По утрам туманы наползают,
Как орда непрошенных гостей...
Часто в эти дни подруг бросают,
Оставляют преданных друзей.

И озноб - накатами по телу,
И смотреть не хочется вперед,
И движенье каждое несмело,
Словно шар земной замедлил ход.

С неизбежным трудно примириться,
Но тревогу убери из глаз...
Будем наблюдать, как осень злится
Мы с тобою не в последний раз...

Как ни странно, но в нашем городе...

Как ни странно, но в нашем городе
Сохранились дикие голуби,
Те, что крошек с рук не клюют,
Что летают без расписания,
Не готовят маршрут заранее,
И, когда захотят, - поют!

А в бетонно-стеклянном городе
Все спешат, чтоб не ведать голода
Да урвать кусок пожирней...
Для чего тут дикие голуби?
Угадать, господа, попробуйте,
Хоть у вас дела поважней.

Не резон при рынконаклонности
Поощрять паренья и вольности
Этих двинутых голубей!
Не поймут: за избыток гордости
Не насыплют зерна ни горсточки,
Из "мелкашки" пальнут скорей!

Гнезда вьют свои, где ни попадя,
И еду добывают походя,
А понятья о стае нет.
И одна лишь любовь у голубя,
И одна лишь семья у голубя, -
Просто дикий менталитет.

Жизнь гремит вокруг многоликая,
Не касаясь голубя дикого,
Без него бурлит круговерть.
Он летает без расписания,
Не прикидывает заранее,
Что, когда и кому запеть.

Я страдаю завистью дикою,
Когда вижу голубя дикого...

Желтоглазый сентябрь бродит по Кишиневу...

Желтоглазый сентябрь бродит по Кишиневу...
Он идет, не спеша, мягко солнцем облит.
Он опять потерял золотую подкову,
Потому и деревья, грустя, золотит.

Ах, должна была дать счастье эта подкова!
Но не помнит сентябрь, где оставил её...
Золотое вино льет взамен бестолково,
Предлагая веселое нам забытьё.

Так забудем давай пролетевшее лето
И начнем дожидаться спокойно снегов.
Мы с тобою вдвоем. Хорошо уже это.
Нам гитара и скрипка поют про любовь.

А хмельной Кишинев ловит томное солнце,
Запасая его на холодные дни,
А седой Кишинев, как ребенок, смеется,
Будто синяя птица кружится над ним!

Меня задует время, как свечу...

Меня задует время, как свечу,
И вытолкнет навек в кромешный космос…
За жизнь сполна я смертью заплачу,
Что в дом влетит без ведома и спроса.

За лепет свой на маминой груди,
За сладкий пот дворового футбола,
За то, что в первый раз соединил
Слова в строку стиха я бестолково.

За то, что я любил и был любим,
Знал радости и чёрные провалы…
Спешил улыбку передать другим,
Когда кругом всё злобою дышало.

Я ошибался часто и грешил.
Бывало, в пустоцвете видел завязь.
Но от того, как жизнь свою прожил,
Ни на мгновенье я не отрекаюсь!

Рекою одиночества...

Когда же это кончится?
Хоть плачь, хоть волком вой!
Рекою одиночества
Я разделён с тобой.

Вода в реке - убийственна,
Мертва немало лет...
И мы на разных пристанях,
Да вот парома нет.

И крики не доносятся,
Как в вату я кричу,
И хлопает бессоница
По жаркому плечу.

Мы жили, как захочется,
И каждый был лукав...
В итоге - одиночества
Постылая река.

В себе себя ценили мы,
Желали лишь побед:
Течёт река чернильная,
В которой брода нет.

Стремились всё и сразу мы
Застать, постичь, объять,
И так теперь наказаны -
Врагу не пожелать.

Но рок, возможно, сжалится
И выпрямит излом...
Я верю, что появится
Когда-нибудь паром!

Если даже не сбудется...

Если даже не сбудется
То, что сердце влечёт, -
Ничего не забудется,
Ничего не умрёт.

Ливнем яркие сполохи
Вновь не завершены:
Неудачи и промахи
Для чего-то нужны.

В пораженьях бесчисленных
Спрятан опыт большой, -
Если ищется истина,
Значит, всё хорошо.

Пусть к тебе и не к первому
Озаренье придёт,
Но дорогою верною
Вёл по жизни Господь!

Отец сгорел за две недели...

Отец сгорел за две недели...
И жарким августовским днём
Оркестра трубы заревели,
Мучительно скорбя о нём.

И шла толпа за отчим гробом...
И черную от горя мать
Я вёл в отчаяньи особом,
Когда не страшно умирать.

Была жара, но смертный холод
Висел, как демон, над толпой...
И мамин шёпот, мамин шёпот:
“Очнись, родной! Очнись, родной!”

Догорает эпоха…

Догорает эпоха,
Наступает другая,
Почему тебе плохо,
Ну, скажи, дорогая?

Те же майские ливни
И январская вьюга,
Разве больше любили
Мы с тобою друг друга?

Миновали нас тюрьмы
И сапог государства,
Но насилия сумрак
В наших душах остался.

Мы создали немного,
Брешь в стене пробивая...
Почему тебе плохо,
Ну, скажи, дорогая?

Дорогая помедлит
Перед тем, как ответить:
Не считала я беды,
Не копила запреты.

Я жила, собирая
Только солнечный ветер,
Я была молодая, -
Мир был молод и светел.

Животворные ливни
И кромешная вьюга
Били в окна счастливым
Восхитительным звуком!

И горели от страсти
Наши дни, наши ночи:
Я летела по трассе,
Что была без обочин.

И чужие невзгоды
Проносились, как тени,
Государства уроды
Шли в другом направленьи.

Я уже неспособна
Так летать бесподобно,
Непонятна свобода
Без любви, без свободной!

Потому-то и плохо,
Что живу, отцветая...
Догорает эпоха,
Наступает другая...

 Давайте помолчим...

Давайте помолчим. Пусть отдохнут слова.
Они уже и так почти лишились смысла.
За ними прячем мы то, чем душа жива,
Скрываем также факт: душа была да вышла.

И вечный шум для нас почти как "Отче наш"...
А тишина, без всяких дураков, смертельна.
За грудой груда слов - и вот уже кураж,
Мы отгоняем этим страх свой неподдельный.

Что ж, кокон слов пустых, как может, нас хранит,
А примитивный сленг не давит на сознанье,
Но разрывает нас, страшней, чем динамит,
Упавшее с небес глубокое молчанье!

Короче дни, длиннее ночи...

Короче дни, длиннее ночи...
Какой простор для размышлений!
Без передышки город мочит
Дождь нескончаемый, осенний.

И есть, конечно же, опасность
Себя настроить по погоде,
Но поразительная ясность,
Наоборот, ко мне приходит.

И светлое приносит память
Из вереницы прожитого,
Пытаясь к осени приладить
Раздолье сердца молодого.

Мне это всё понятно очень:
Ну, в чём найдёшь ещё спасенье,
Когда бесстрастно город точит
Дождь нескончаемый, осенний?

Болота. Перелески...

Болота. Перелески.
Из камыша шалаш.
Неяркий и нерезкий
Вокруг меня пейзаж.

И в редкую здесь просинь,
Свой чувствуя излёт,
Смиренно дышит осень
И заморозков ждёт.

Печаль невыразима
Ни в красках, ни в словах....
Бессильное предзимье...
Утрата. Ужаc. Крах.

Отыскать своё место непросто...

Отыскать своё место непросто
На планете, засеянной густо:
Не разыщешь его ты по звёздам,
Не найдёшь, полагаясь на чувства.

Да и разум тут слабый советчик,
Он не может судить объективно.
И родным поддержать тебя нечем -
Им всегда только видное видно.

Кто же ты? Для чего ты однажды
В мир ворвался с отчаянным криком
И по жизни блуждаешь отважно
В неотвязном смятеньи великом?

Где же место твоё? Что обязан
Ты оставить к моменту ухода?
Кто оценит рачительным глазом
Все расходы твои и доходы?

Или эти вопросы - смешное?
Суеты прихотливой примета?
Но душа твоя ноет и ноет
В ожидании долгом ответа...

Горят костры в ночи...

Горят костры в ночи,
Стремятся к югу стаи,
А мы с тобой почти
Ни в чём не совпадаем.

Ты хочешь почитать,
А мне гулять охота,
Тебе бы помечтать,
А мне бы поработать.

Когда ты весела,
Я непременно тусклый.
Когда раздражена,
Свои я прячу чувства.

И этот парадокс
Присутствует годами:
Мы с головы до ног
С тобой не совпадаем.

Зачем звезда свела
Два разных человека?
Иль опыт провела,
Как бестолковый лекарь?

О том не мне судить,
Одно я знаю точно:
Мне без тебя не жить.
На этом ставлю точку.

Полжизни уходит на медленный вдох…

Светлой памяти моего друга,
писателя, сценариста, журналиста
Владимира Смирнова

Полжизни уходит на медленный вдох,
Полжизни - на медленный выдох…
Закон непреложный безжалостно строг:
Для всех одинаковый выход.

И ждёт нас единый печальный финал,
Который лишён исключений:
Что в жизни берёг и над чем ты дрожал,
Исчезнет в кладбищенской тени.

Успеешь и холмиком стать, и травой,
И в вечную тьму перебраться…
И то, что сегодня ты просто живой, -
Важнее любого богатства.

Так радуйся утру без всяких затей,
Прохожим спеши улыбнуться!
И высшую мудрость ищи у детей,
И в детство стремись окунуться!

Следи за полётом раскованных птиц, -
Особ неземного гражданства, -
Пой песни, люби и всё время учись
Отпущенным днём наслаждаться!

Дай волю своим пересохшим губам,
Вина - для энергии тела…
И пусть за гульбою приходит гульба,
Чтоб каждая жилка звенела!

Полжизни уходит на медленный вдох,
Полжизни - на медленный выдох…
Закон непреложный безжалостно строг:
Для всех одинаковый выход…

Сном ложится туман на озёрную гладь...

Сном ложится туман на озёрную гладь,
Размывая в большое пятно камыши,
Здесь покинул меня многолетний разлад,
И какая-то тайна коснулась души.

Вижу я сквозь туман тени давних времён,
Всё, что озеро помнит, родившись на свет.
Слышу странную речь незнакомых племён,
О которых и звука в истории нет.

Но горит их костёр в этот истовый час,
И глядят мои предки на пляску огня,
И испуг, и надежда исходят из глаз,
И похожи они на уставших ягнят.

Тут меняет картину озёрный туман,
Переносит на берег грядущий меня:
Среди странных машин вижу странных землян,
Что сидят у того же шального огня.

За плечами потомков великий запас
Поколений, давно отошедших в закат,
Но испуг и надежда исходят из глаз,
И похожи они на уставших ягнят.

День из ранней осени

Тот день из ранней осени, где жёлтый цвет не главный,
Где не скупится солнышко пока что на тепло,
Он кружится в сознании, как вальс наивный, плавный,
Его в сугробы памяти совсем не замело.
И ты идёшь тростинкою со мною, неуклюжим,
И смотрят по-особому прохожие на нас:
Но нам вниманье побоку: ведь нам никто не нужен, -
Лишь нас ласкает юности неповторимый вальс.

Ах, милая, ах, нежная, ты красоту не прячешь!
Не думаешь, как долго наш продлится первоцвет,
Смеёшься очень часто ты и очень редко плачешь:
Мы знаем только радости, для нас печалей нет.
А день из ранней осени вином весёлым льётся,
И поцелуи жаркие не тают на губах,
И счастье нами, глупыми, тогда не признаётся,
Уверены, беспечные, что вечно будет так!

И вальс вовсю старается, нам в том же убеждая,
А в городе обыденном и звёздно, и свежо...
Но юность улетела вдруг, навек нас разлучая,
Остался вальс бесхитростный. И это хорошо.
Рассветная, любимая, я думаю, ты тоже
В тот день из ранней осени уходишь в трудный час,
И гладят звуки верные тебя опять до дрожи,
Ты мягко улыбаешься… почти, как я сейчас…

Мне пятый день не можется...

Мне пятый день не можется,
Я пóтом весь пропах...
Жизнь, как сухарик, крошится
У господа в руках.

Жар подлый не кончается,
В душе - переполох,
И надо мной качается
Угрюмо потолок.

Как змеи ядовитые
Скрываются в траве,
Так давние события
Мелькают в голове.

Я вниз лечу по лестнице...
Потом - наоборот...
Хвороба и не лечится,
И к смерти не ведёт.

За что мне наказание
Такое суждено?
В ответ я слышу ржание
За сумрачным окном.

Мне пятый день не можется,
Я пóтом весь пропах...
Жизнь, как сухарик, крошится
У господа в руках.

На излете

Не нашёл ты свой остров сокровищ
И жар-птицу в саду не поймал, -
От того-то и мучает горечь,
Что напрасно года промотал.
Потому и исходишь досадой,
Шлёшь ночами проклятья судьбе,
Что и остров желанный был рядом,
И жар-птица летала к тебе.

Только ты не сумел разобраться,
Что отбросить, а что сохранить:
Стал ручей полноводный сужаться,
Превращаясь в бессильную нить.
Дождь по окнам задорно колотит,
Мир зелёный в истоме обмяк.
Тяжело вспоминать на излётё
Всё, что сделал когда-то не так.

Ни к чему уже ахи и охи,
Да разборы завалов былых:
Перед прошлым мы все одиноки,
Просто к этому ты не привык.
От себя ничего не укроешь.
Может, память отпустит узду:
Ты забудешь про остров сокровищ,
Про жар-птицу забудешь в саду.

Я так люблю, когда смеёшься ты...

Я так люблю, когда смеёшься ты,
Как будто бы звенит хрустальный лес,
Как будто птицы божьи с высоты
Нам возвещают паводок чудес.

Я так люблю, когда ты занята,
Ведёшь дела без всякой суеты,
Тогда особым светом красота
Твои обводит чистые черты.

Я жил себе, как остальные, жил,
Одним привычным и бесцветным днём:
Любимая! Ну, чем я заслужил
Высокое пришествие твоё?

Ты - воплощенье радужного сна,
Ты - мартовский ликующий разбег,
Как дар неоценимый мне дана,
Любимая, отныне и навек!

Бывает ветер лют и ночь длинна,
Тогда я в темноте теряю путь,
Но ты умеешь, только ты одна,
Моей душе спокойствие вернуть.

Плывет по морю белая ладья,
Она ведёт нас к новым берегам,
А в небе птицы божии следят,
Чтоб с курса никогда не сбиться нам.

Эй, стучите мне в окошко...

Эй, стучите мне в окошко
В день любой и в час любой!
Дайте радости немножко,
А душе другой настрой.

Я, как ветхая гитара,
При аккорде дребезжу…
По квартире жутко старым
Из конца в конец хожу.

Эй, в мои звоните двери!
Пусть к чертям летят дела!
Лишь бы снова я поверил,
Что любовь не умерла!

Что нужны хотя б кому-то
Строчки скромные мои,
И кого-то хоть минуту
Смогут поддержать они.

Откупоривай бутылку
Верный друг и милый брат!
Каждой клеткой, каждой жилкой
Я тебе сегодня рад!

За поэзию поднимем
Мы с тобою первый тост!
Пусть до смерти не покинет
Ритм, летящий к нам со звёзд!

Что бы стало с нами, если б
На фатальном вираже
Вдруг ушли стихи и песни?!
Мы бы вымерли уже…

Снова потянулись к югу птицы...

Снова потянулись к югу птицы...
Жёлтый цвет господствует везде:
Смешивая с былью небылицы,
Перемены он сулит в судьбе.

Жёлтый цвет - измена и разлука,
Жёлтый цвет - смятенье и разлад...
Осень - заковыристая штука,
Где печаль сладка, как виноград.

Тихий дождик незаметно смоет
В сердце наслоенья суеты,
И тебе, незрячему, откроет
Мир великолепный наготы.

В нём не знает красота излишеств,
Нет бравады в нём, притворства нет, -
Мир такой тебе, наверно, ближе,
Если правду ты искал, поэт?

Но в ответ не слышится ни звука,
Видно по лицу, что ты не рад:
Осень - заковыристая штука,
  Как вино, в ней есть и рай, и ад...

Бедовая осень

Какая бедовая осень
Гуляет без всяких забот!
И золото запросто носит
И людям его раздает.

Она весела и беспечна,
Даря изобилье плодов...
Но все-таки шепчет: не вечны
Дела, озаренья, любовь.

Что сердце-то попусту мучать?
Живи, если выпало жить!
Успеешь звездою падучей
Однажды ты ночь прочертить...

Не бойся терять. За потерей
Опять обретенье придет.
Твой путь не тобою измерен:
Уйти с него - мнимый уход.

Так осень шептала лукаво
Слова из вселенской игры...
И солнышком душу ласкала,
И жгла вдоль дороги костры.


Я видел себя в девятнадцатом веке...

Я видел себя в девятнадцатом веке
В каком-то высоком, худом человеке.
В карете ночной он летел через Питер,
Как завязь ещё не рождённых событий.

И взгляд его - взгляд мой - прямой и мятежный,
Таил в себе боль, вдохновенье, надежду,
Что сгинут постылого рабства колоды,
И люди вдохнут пьяный ветер свободы.

Я мог бы ему рассказать, что случится:
Мечтам не дано будет осуществиться.
Декабрь переломом великим не станет -
Палач от работы впервые устанет.

Я чувствую, знает и сам он про это.
Но поздно - уже разогналась карета.
И ждёт, содрогаясь, ночная столица
Того, что случится, случится, случится...

Мир загадочный, мир безбрежный...

Мир загадочный, мир безбрежный:
Несмышлёнышем век живёшь...
Не смотри на меня так нежно,
Что по телу проходит дрожь.

Пахнет яблоком месяц август,
Ночь звенит от страстей цикад,
А у нас вызывает жалость
Участившийся звездопад.

Что таит в себе звёздный ливень
Для тебя, для меня, для нас?
Может, будем чуть-чуть счастливей?
Может, сгинем в недобрый час?

К сожалению, всё возможно
На исходе цветущих лет...
Не смотри на меня тревожно:
Я не знаю, поверь, ответ.

Я хочу, чтобы мы, как прежде,
Жили с временем невпопад,
Сохраняя в пути надежду,
Что спокойным будет закат.