* * *

Слышу далекие я голоса,
Вижу чужие огни по Вселенной...
В жизни такая пошла полоса –
Еду я в Грузию на поселенье.

Серым затянет последнюю быль,
Поезд отправится в сонную небыль...
Мог ли я птиц этих мокрых забыть?..
Книги намокли, и были нелепы
Все, кто пришел проводить меня в путь –
Блок был печален, курил с Меламедом,
Хлебников буркнул: «Пиши, не забудь...»
Осип Эмильич грузинским поэтам
Передавал всем поклоны, приветы,
Книгу с конвертом для Тициана...
Тучи тяжелые плыли густые...
Света Максимова тоже грустила,
Но не меня целовала, а Яна,
Грустную песню тянул Улзытуев,
Хрóлова дула в трубу золотую...

Я оставлял их на мокром перроне,
Я их жалел и любил почему-то...
Пушкина не было, Пушкин был болен,
Но Бенкендорф на перроне шпионил,
И разгоралось московское утро...

* * *

Тяжек сон его... Потаскан и помят.
С губ срывается со спящих только мат...

Просыпается – лицо в слезах, но ведь –
Что же может в пустоте еще болеть?..

...Так скрипит зубами ночью инвалид, –
Так нога, которой нет давно, болит...

...Что ж к окну приник он, белого белей? . .
Что ж он ищет в этом небе, дуралей? ...

...Тот же лист бумаги, белый, непочат...
Те же птицы, оголтелые, кричат...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...И мычит, грудную клетку потроша
Ведь недавно там жила еще д у ш а...

* * *

                                                   И. Х.

По ночной по холодной тропе
Из своих коммунальных развалин
Приходили поэты к тебе,
Пили, души тебе изливали...

Всё прощался и плакал один:
«Вот, весна, мол, и вены набухли.,,»
И неверной рукой выводил
В сотый раз он последние буквы...

А другой всё мотал головой
И цитировал Блока...

И не знали – ни тот, ни другой, -
Как тебе одиноко...

* * *

«…Этот поезд уходит навек,
Этот поезд отходит в крушенье...»
И. М.

Сосед мой, Игорь Меламед,
Поэму пишет о бессоннице,
И ночью, босый, ко мне ломится –
Но у меня бессонниц нет.

Казалось бы, что должен я
Карандаши ломать в отчаянье,
И вслушиваться в шум дождя,
И в утлой рифме в ночь отчаливать;

Не от него ушла жена,
Не им забыт родимый угол,
Меня б бессонница должна
Казнить за то, что предал друга...

Но он, сосед мой, Меламед,
Он обобрал меня бессовестно –
Мою любовь, мой плач, мой бред –
Он все вогнал в свои «бессонницы»...

И для его больной души
Все, что не Музыка – вторично:
Не будет рельсы класть в глуши,
Но будет здесь глушить «столичную»...

А я умею быть любым,
Я уголь в топку засыпаю...

Чужою женщиной любим,
Я крепко, тупо засыпаю...

* * *

«…И, томимый неясной тоской…»
И.М.

…Ночью разбудит его немота,
Будет, томимый неясной причиною,
Глухо мычать, головою мотать,
Музыку слышать, едва различимую...
Выйдет на улицу, капли дождя
Будет глотать, запрокинувши голову,
Сядет к окну – в доме дождь переждать –
Там и уснет он, не чувствуя холода...
Утром уснет, а очнется лишь затемно –
Женщина будет по имени звать его
(Соображать будет сбивчиво, путано),
Тонкие пальцы по свежеоструганной
Дóске дверной будут тихо отстукивать
Только двоим им известный сигнал,
То есть строфу со строкою в начале:
«...Помните — двое, на старом причале?..»
……………………………………………………………………

...Голос умолкнет, и стук прекратится,
Будет слеза к подбородку катиться,
Ночь будет виснуть бездонной воронкою,
И тишина будет рвать перепонки, и...
Бросится плащ и ботинки искать,
Дверь распахнет в город с темными окнами...
Но – на пороге про всё он забудет,
Сядет, одетый, к столу, что-то будет
Долго писать на обрывке листка,
Утром уснет у окна одинокого
С треснувшей дужкой очков у виска…

* * *

Жил поэт. Жил у реки
В доме угловом.
Очень грустные стихи
Были у него.

И начальники его
Не любили, нет –
Всё, мол, грустно у него,
Камерный поэт.

И, снимая дам с колен,
Спрашивали: «Что ж
В пору светлых перемен
Грустно так живешь?..»

Но поэт писал не им –
Женщине писал.
А она жила с другим
В северных лесах...

«Как всю ночь болит душа...» –
Написал поэт,
Слабый след карандаша,
Тихий лунный свет...

Варим сталь, сдаем завод,
Тянем магистраль,
Едет радостный народ
К нам на фестиваль,

И простой животновод
Посетил балет...

Непонятно – отчего
Умирал поэт...

* * *

Есть что-то такое, что выше всего –
Кто знает, что это такое?..
И надо, пожалуй, уехать в село
И жить в тишине и покое.

Ходить на охоту, стрелять глухаря,
Как в детстве стрелял куропаток...
И свет в своем доме гасить, уходя.
Пора привести все в порядок.

Жениться. И школьным учителем стать.
Столичных гостей сторониться.
И Пушкина, будто впервые, читать,
И плакать над каждой страницей...

Товарный поезд
(Сон )

…Я иду по шпалам в мае,
Слышу я железный гул;
Почему-то понимаю
Что свернуть я не могу.

Справа – речка, слева – поле,
Я совсем еще не стар...
Мне летит навстречу поезд,
Выпускает в небо пар.

Люди мне кричат с откоса,
В небе – стая голубей,
И жена бежит, и косы
Завиваются за ней...

Видел сам я это, то есть
Сон увидел я такой:
Сшиб меня товарный поезд
За далекою рекой...

...Я проснулся на рассвете.
На Садовое Кольцо
Вышел я, и теплый ветер
Облизал мое лицо…

Птицы, небо голубое...
«Черный ворон, я не твой...»
Вышло племя молодое –
Машет ломом и метлой,

Продолжают вечный поиск
Стаи кошек и дворняг...
Мне летит навстречу поезд,
Страшный поезд – товарняк.

* * *

Теряю зренье. По ночам
Не вижу звезд – пустое небо...

Теряю слух я, – голосов
Не слышу тех, что в детстве слышал:
Еще я помню бой часов,
Но шум дождя – всё глуше, тише...

Я столько в жизни смог забыть:
И что мне лес?.. И что мне поле?..
От боли не смогу завыть –
Теряю ощущенье боли...

Живу один, без дома, без
Большой любви к родному краю,
Не уезжаю за рубеж –
Но дома родину теряю...

Любовь... Ранимость... Верность... Стыд... –
Слова привычно повторяю...
Не пью. Машиною не сбит.
Еще живу, но жизнь теряю...

* * *

Я не помню уже ни о чем:
Встал товарный...
Впереди – черный лес, за плечом -
Столб фонарный...

Наугад, напролом, через лес -
Дрянь работа...
И однажды мне наперерез -
Темный кто-то...

Брат, возьми меня в темень свою,
В ночь фазанью:
Своего я всегда узнаю -
По
дыханью.

Что бы ни было (было, гляжу!) –
Мы – живые,
И я раны твои залижу
Ножевые...

...Кто-то к Библии рвется из тьмы,
Кто – к Корану,
Ну, а нас – ждут такие же, мы -
К Океану...

Без дорог, столько лет, напролом,
Что ж – встречайте!...
...Никого. Только след под крылом
Мертвой чайки...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ветхий плот наш свинцовая даль
Закачала...
Где конец тебе – небо, вода ль? -
Где начало?..

Входит в марево плот и поет
Голос вещий...
И «Летучий Голландец» встает -
Дом наш вечный...