Эпоха «Большого арт-рока» отгремела еще до середины 90-х. Ее конец ознаменовала смерть Фредди Меркьюри и последовавший год спустя трибьют-концерт на лондонском «Уэмбли», а финальным аккордом стал последний альбом Pink Floyd «The Division Bell» – чистый, надрывный, пробивающий на жесткую, подходящую для всех времен года светлую тоску. Тоску по великому времени, когда в мире, кроме денег и звуков, была еще и мысль – мысль в словах, мысль в нотах.

Но до сего дня, на протяжении почти двух десятков лет, не перестают спорить: есть ли сегодня у арт-рока свои герои, способные повести за собой мыслью и идеей, или же в таких людях нынешний мир не нуждается вовсе?

*** Наследники большой эпохи

К сожалению, пресловутый плюрализм мнений сделал свое черное дело, и теперь, даже если весь земной шарик будет доверху заполонен героями – их просто не услышат, пройдут мимо. Потому что те двери, которые открывают такие люди, прежде чем кому-либо дать войти, показывают его отражение в зеркале. А далеко не всякий сможет спокойно посмотреть на самого себя. Поэтому массовая культура и стала этакой духовной жвачкой, заменителем личной и социальной жизни.

А герои – герои, они есть. Нынешние герои арт-рока, пока ведутся споры об их существовании, продолжают сочинять и выступать. Их не много и не мало – в меру. Правда, видят их немногие, но, это уже оставим на совести каждого.

И под арт-роком, кстати, в данном случае я предложил бы понимать не отдельное музыкальное направление, а некий временно-пространственный синтез духовно-социальных настроений в музыке. Ведь, ни Queen, ни Genesis, ни советский Автограф, тех, кого традиционно относят к арт-року, не вписываются в рамки какого-то одного жанра – подобные коллективы всегда отличала как музыкальная, так и поэтическая многогранность вне всяческих категорий и направленностей. Да и попробуйте назвать одностилевым абсолютно все творчество каждого из этих коллективов! Арт-рок в широком понимании – это в первую очередь, эксперимент с области искусства через призму рок-эстетики, смелое и сочное звучание инструментов и хорошо сделанная поэзия – с ярко выраженной претензией на академичность.

К таким группам относится и Модест, рок-коллектив, берущий свои корни в Молдавии и ставший в моем личном восприятии чем-то вроде форпоста пост-советского рока на западном рубеже. Группа уже более двадцати лет живет и выступает в Германии, но широкую известность, если верить известному журналисту Андрею Бурлаке, получила в Ленинграде, приехав и закрепившись там, еще раньше, чем Шевчук или Башлачев.

Так вышло, что Модест, к сожалению, прошел мимо моего рок-н-ролльного детства: несмотря на их нередкие в то время гастроли на родине, я так и не попал ни на один концерт, а те две с половиной песни, которые умудрялись крутить на радио, наверное, в силу возраста, как-то не цепляли. В том возрасте, когда фанатами как раз и становятся, у нас, подростков второй половины «нулевых», были другие герои: набирали обороты «Здубы» и «Гындул Мыцей», кое-кто подсаживался на «Ann’Sannat», Ракетобиль, Экивокъ.

*** То, чего нам не хватает

Лично я, когда предложили написать про «Модест», скачал все имеющиеся в Интернете композиции этого коллектива и буквально с первых песен не на шутку в них влюбился! Потому что, когда уже устаешь от одиозных гитарных рифов, жесткой барабанной канонады и громких ортодоксальных метафор в текстах песен, хочется четкого, взвешенного взгляда на жизнь, чистой проникновенной лирики и простых, незатейливых, но в то же время очень мудрых рассказов из жизни. Этим и подкупает музыка «рулевого» команды «Модест» Владимира Капши и автора текстов многих хитов группы – поэта Никиты Блинова. В них – правда жизни зрелых душою людей, знавших жизнь, судя по всему, с очень разных сторон, но, несмотря ни на что, не потерявших ощущение прекрасного. В композициях «Модеста» текст и музыка всегда дополняют, домысливают друг друга. И там, где поэт оставляет многоточие, своевременно вступает то гитара, то скрипка, то флейта, рождая неповторимую гармонию бытия – вне времени и пространства. А от выступлений группы, увиденных мною, к сожалению, пока только в видеозаписях, веет теплом и добротой – тем, чего так зачастую не хватает многим музыкальным коллективам.

Звучание «Модеста» неоднозначно и многогранно. Выверенное не одним десятилетием экспериментов, оно окружено ореолом некоей неподкупности, самодостаточности. Песни Капши сотоварищи – это творчество людей, не гоняющихся за бешеной популярностью, многое переживших и осмысливших – как в жизни в целом, так и в музыке в частности. К их сравнительно жестким по аранжировке композициям вполне применимо – да простят меня ортодоксы от рока! – понятие «софт-метал», когда саму песню утяжеляет не сколько звукопись, сколько сама атмосфера произведения. Но в то же время непривычно беглая, и вместе с этим лиричная, флейта в «Бабочке из алебастра», например, или в «Рад стараться» – этакое эхо «Jetro Tull».

Их творчество ввиду неповторимости, как слов, так и музыки, никогда не было достоянием больших масс. Однако, те кишиневские ценители неформатной музыки, которых нелегкая затянула в эту стезю, как минимум, с середины 90-х, все, как один, вне зависимости от личного отношения к творчеству «Модеста» до сих пор отзываются об этой группе с каким-то необъяснимым почтением. Для них «Модест», несмотря на свою географическую отдаленность, всегда был «своим», но одновременно каким-то загадочным, почти что сказочным «существом не отсюда». Потому что далеко не всем и не всегда было понятно то, о чем они поют. Потому что музыка чересчур сложна, неоднородна и многогранна. Да и делают музыканты «Модеста» то, что не каждому под силу – вот кто, например, кавер с Мусоргского последний раз снимал или исполнял на достаточно высоком уровне русские романсы?

Вот как однажды отозвался о творчестве «Модеста» лидер команды «Сплин» Александр Васильев (из интервью на «Нашем радио» от 27.03.2002):

– Из той русской музыки, что я слышал за последние лет десять, самым лучшим, можно назвать кишиневскую группу «Модест». Мы давали слушать эти записи Михаилу Козыреву (бывший директор «Нашего радио» - авт.), так он просто упал от восторга! При этом, кстати, присутствовал и БГ (Борис Гребенщиков – авт.), кстати, который тоже упал. Они все там падали! Потому что группа ломовая!

*** Через тернии к душам
По вопросам основных вех истории коллектива, позволю себе просветить несведущих, прибегнув к материалам того же Андрея Бурлаки.
В 1982 году в Кишиневе появилась группа «Ступени», в числе участников которой были нынешний лидер «Модеста» Владимир Капша и Тамара Симонова, получившие классическое советское музыкальное образование. На первых парах стилевой нивой коллектива стал классический арт-рок типа Genesis, затем произошел постепенный переход в сторону психоделического рока, фолка и блюза. Данной тенденцией «Ступени», по словам Бурлаки, «предвосхитили молдавский музыкальный бум середины 90-х».
В1985 году музыканты перебрались в Ленинград, где, вступив в питерский Рок-клуб и пополнив состав, сменили название на «Провинция». Их самой весомой удачей на тот момент стало участие в IV Фестивале Рок-клуба, где группа удостоилась одного из призов конкурса.
В 1987 под влиянием назревших тогда в рокерской среде тенденций вседозволенности группа распадается, собравшись только год спустя в обновленном составе, причем полностью состоявшим из кишиневцев. В 1989 году группа, с подачи известного рок-журналиста Артемия Троицкого, берет название «Модест», благодаря сочиненной ими незадолго до того одноименной песне, ставшей позднее своего рода визитной карточкой группы, и одновременно вторым именем самого Капши. В этом же году, после записи дебютного альбома группа эмигрировала в Германию, где и по сей день продолжает радовать своими смелыми экспериментами поклонников, как в Европе, так и на постсоветском пространстве.
Тогда за лучшей долей уезжали многие, надеясь прочно закрепиться и получить возможность дальше творить на чужой земле. Но поиски большинства из таких «солдат удачи», перебиравшихся за границу поодиночке заканчивались практически ничем: люди не приживались вдали от Родины, творческий процесс стопорился, и таланты, подававшие большие надежды у себя дома, вдали от него превращались в профессиональных, но, тем не менее, посредственностей.
«Модест» же, мало того, что переехал туда коллективно, так еще и поднялся до достаточно существенных высот в творчестве. На самом деле, это подвиг – подвиг, извините за высокопарность, разума и духа, когда, вопреки всему, никому на тот момент, кроме Кишинева и Питера, не известная группа, отправившись на Запад, вместо пиаривания набившего уже тогда оскомину серпасто-молоткастого брэнда продолжила выдавать неформатную даже для рока музыку, идущую из самых сокровенных закутков души. Это еще и подвиг – потому, что у себя на родине, в Кишиневе, «Модест» не только выжил и не был забыт, но и пережил нечто вроде второй волны популярности.
Может быть, так произошло потому, что их музыка и слова направлены не на социальный подтекст, но в самую суть человеческого естества, а такие идеи, как показывает практика, дают всходы везде. Ведь, рубеж 80-х – 90-х, в силу произошедших тогда ключевых изменений, очень многих лишил излюбленной тематики «борьбы против» и поверг в творческий застой.
Но «Модесту» вряд ли это грозит. Став этакими гражданами мира и уже давно имея широкую известность, как в бывшем Союзе, так и на Западе, Владимир Капша сотоварищи, никогда не гоняясь за мимолетной славой и громким самопиаром, продолжают сочинять и выступать – а значит, и жить – по совести и делать только то, что идет изнутри, а не диктуется суровыми реалиями шоу-бизнеса. И в этом их правда и их кредо. В этом смысл их пути. Именно о таких людях обычно вспоминают, когда хочется подумать о чем-то хорошем и правильном. И именно такие люди, в какой части обозримой ойкумены они бы ни находились, всегда будут жить в наших сердцах.
 

Модест - Модест

Модест - Я хотел бы в дождях затеряться

Запись с концерта в гамбуржском клубе "Bambygalore" 2 апреля 2010 г...

Модест - Дорога домой

Николай Костыркин