Главная › Литературный Ресурс › Елена Зейферт

  • Елена Зейферт

    Елена Зейферт

    Россия, г. Москва

    Поэт, прозаик, переводчик, литературовед, литературный критик, журналист, педагог. Доктор филологических наук, доцент. Редактор-обозреватель "Литературной газеты".
    Корреспондент периодических изданий. Преподаватель теории и истории литературы, латинского языка. Лауреат международных литературных конкурсов.

Из весенних почек и осенних семян

верлибры
 
  * * *
 
Различные начала и продолжения
встречаются
и не исключают друг друга…
 
Бог и человек.
Сила и нежность.
Весна и снег.
Обновление и уход.
Чаша терпения и полная чаша.
Вечность и тлен.
Основа и хрупкость.
 
 
  * * *
 
Из весенних почек и осенних семян
рождается новая жизнь.
Она приходит в мир,
где деревья носят имена,
а снег и песок одного, красного, цвета...
 
 
 
В Филевском парке
 
                                  Ю.
 
Лечила душу
поиском смыслов,
аллюзиями,
интертекстом,
авторским кино…
 
А оказалось, не хватало
юбки горчичного цвета,
случайно купленной
на прогулке с тобой,
и забытого ощущения полёта
на качелях
в Филёвском парке.

 
 
  BUONANOTTE
                                       
                  Каспару Хаузеру, моему найдёнышу
 
 
  * * *
 
Я поцеловала шедевр,
который написал
на твоём запястье
Давид Каспар Фридрих…
 
 
  * * *
 
Когда я рядом с тобой,
с меня сходят слои кожи, –
те, что впитали
обиды и морок,
осколки и прозу… 
 
Тонкое тело не снаружи, а внутри.
Теперь я это точно знаю.
 
 
  Я и верлибр
 
Ночь в Интернет-кафе не дороже, чем номер в гостинице.
 
Знаешь, я пыталась найти место между слов в немецкой газете,
в которой умерла рок-легенда, и я вместе с нею…
Я ведь уже тогда была мертва,
и мои легенды и мифы тоже.
 
Слышишь, я хотела обрести покой между звуков в отрывке из Россини,
звучащем в твоём подсознании,
но я абсолютно глуха, если рядом слово.
 
Видишь, я мечтала приклонить голову на клубочке дыма от твоей сигареты,
но он проседал от тяжести моих грёз.
Я не магнитная песчинка!
 
В полночь разрядился мой мобильный,
и последняя карета скорой помощи превратилась в тыкву.
 
Пусть ты уснёшь на коленях любящей дочери,
пока клавиши невесомо вбирают тепло
моих застывающих пальцев.
 
Смерть тоже сон, только лёгкий.
 
Buona notte.
Спокойной ночи.
 
 
 Сердце-ястребенок
 
                                  Т. Мельниченко
 
Посмотри, как трепещут
бумажными крыльями
птицы моих стихов другим…
 
Они облепили
карнизы моего дома.
 
Их много.
 
А ты одна,
и я нашла тебе пару –
крохотного
ястребёнка,
чьё дыхание
созвучно
мышцам моего сердца,
существо,
рождённое на выдохе моей души…
 
Сжимаю в ладони
яичную скорлупу
и кровь. 
 
Пусти его жить в любимую книгу
(нет, не в мою – спасибо, родная),
дай ему зёрен,
дай ему мяса жизни…
 
Он твой.
 
Мягкие коготки
на твоём пальце.
Крошка ястребёнок.
 
Он вырастет сильным.
С чарующим размахом крыльев.
 
Я задеру голову,
чтобы увидеть
своё парящее в небе сердце…
Ему с высоты виднее,
как оберегать тебя,
как быть с тобой рядом. 
 
Таня, тот хроменький воробей,
что жил в твоей спальне,
стал текстом…
 
Рождаясь, он сильно изменился,
но ты узнаешь его
в ястребёнке,
в букве,
в скрежете тормозов
самосвала
перед сонным прохожим…
 
Таня, та русая девочка,
что спасла воробьёнка,
осталась той русой девочкой…
 
Она сидит на широком подоконнике
в твоей комнате
и смотрит, и слушает,
как я,
в который раз
с неизменным любопытством
рассматривая фотоальбом,
книжные полки,
плакат твоих мечтаний,  
рассуждаю
о древнегреческих мимах
и рождении трагедии
из духа музыки,
представляю себе и тебе Рильке,
живущего в замке Дуино,
скандирую свои новорождённые стихи,
ловя пальцами воздух,
или
ношу взад-вперёд
мусорные баки
чьих-то недоброжелательных взглядов…
 
Сейчас мы пойдём пить чай,
и весёлые слоники на кухонных обоях,
висящие кверху тормашками,
раздавят твёрдыми лбами
все беды…
 
Знаешь, когда мне плохо,
я так скучаю по этим слонятам…
 
По твоим внимательным глазам…
 
По билетику в музей солнца!
 
…Помнишь, Таня,
я случайно назвала
своего кота
именем
приглянувшегося мальчишки?
И зажала себе рот, а ты засмеялась…
 
А теперь я нередко говорю кому-то:
– Таня!
– Так Вы не Таня?
 
Или вдруг бросаясь за лиловой
замшевой курткой,
заглядываю в чужие глаза…
 
Время ударит навылет.
 
Но по линии его удара
взмоет сквозь нас с тобою
стих-ястребёнок,
чудный мальчик,
твой друг
и моё оперённое сердце.
 
Нас трое.
 
 
  Дары
 
Сеттер Макс дарил брызги.
 
Я лежала на шезлонге у самого моря.
Бродяга Макс, окунувшись в воду,
выбегал на берег и радостно осыпал меня брызгами.
Я вставала, перетаскивала шезлонг в сторону,
снова ложилась.
Тогда и Макс забирался в море поближе ко мне…
И щедро дарил брызги!
 
Еды он, голодный, никогда не просил.
 
 
  * * *
                          Ю.
 
 
Оставить на полдня Москву,
проплыть на спине больше, чем
путь от метро до работы,
разглядеть песчинки,
из которых состоит песок,
и обнаружить на голени любимого
ковш Большой Медведицы
из родинок.
 
 
               
  * * *
 
Я не успела написать
невероятно глупое стихотворение
о том, что ты Юний, Юлий, Август.
 
В июне – нежный,
в июле – грозный, 
в августе – опять великодушный.
 
Красивая женщина,
которую я вижу по утрам в зеркале,
сказала, что ты ослеп в июле.
 
Август не наступил.
 
 
  Москва
 
Он покорил Москву.
Он завёл сотни нужных знакомств,
Взял на приступ лучшие издательства
И книжные магазины.
 
А, оказалось, что он случайно попал
В зеркало Москвы,
В её черновую копию, 
И настоящая Москва его не узнала.
 
Жизнь впустую.
 
 
Репетиция
 
Задерживаясь вечером,
я потом выбегаю из входа-выхода
новой серо-каменной станции метро
во французском стиле,
с остающимися за моей спиной
изогнутыми фонарями
и скамейками, как на бульваре
(возле них так не хватает деревьев!),
и всегда вижу
напротив открывающихся дверей
встречающего тебя…
 
Ты делаешь стремительное движение вперёд.
И, обнявшись, а затем взявшись за руки,
мы идём домой.
 
Но сегодня разрядился мой мобильный,
я не стала звонить тебе с другого телефона
и предупреждать, во сколько освобожусь.
 
Я прошла по бульвару внутри метро.
По мокрому асфальту плит,
в котором отражались
то ли звёзды,
то ли светильники. 
 
И вышла в пустоту.
 
Даже такая репетиция жизни без тебя
меня напугала
и долго держала в страхе.
 
А у входа в иную подземку?..
Ты встретишь?
 
Без звонка по телефону.
Заслышав мой приход в еле слышном шёпоте деревьев,
которых не было в метро.  
 
 
 ВЕРЛИБР: ВЕРА в LIEBE*
 
Когда сбываются сказки,
разбивается небо.
 
Я в Германии. 
 
Еду в чужом автомобиле по чужим дорогам,
а душа моя, сжавшись до километра боли,
вселяется в игрушки, прикованные к лобовому стеклу.
 Пеппи Длинныйчулок, Заяц с морковкой и Гном.
 
Девочке спокойнее всех, только жёлтый локон,
прицепившийся к Гному,
не даёт ей покоя.
 
Зайца, серо-грязного,
судорожно сжимающего бутафорскую морковку,
нещадно бьёт по стеклу.
 
Отвожу глаза.   
 
Гном на верёвке, в сидячем положении,
смешон и страшен.
Его улыбающийся рот –
антоним грустных глаз.
 
Трое висельников – человек, животное
и сверхъестественное существо –
приветствуют меня на обетованной вотчине.
 
Таксист смеётся с немецким акцентом.
 
Под скрежет тормозов
я подаю ему евро,
щёлкаю непривычное “Danke”,
хватаю трёх бедняг в свою добрую жменю
и под хлюпанье их присосок
выпрыгиваю из красного жерла “мерседеса”…
 
Глаза таксиста превращаются в ромбы.
 
Я сумасшедшая русская
оттуда,
где была сумасшедшей немкой.
 
В области сердца у спасённого из неволи Зайца
вижу недостёршееся слово “Liebe”.
 
 
 
*DieLiebe (нем.) – любовь.
 
 
  Тебе. Вечно незаконченное
 
  * * *
 
Твой мягкий голос навсегда поселился в моём ухе,
и оно стало хрустальной раковинкой,
поющей о совершенстве моей жизни,
в которой есть Ты…
 
  * * *
 
Между нами – пятнадцать лет.
Между нами – по-весеннему юная,
прелестная девушка…
Она ещё озирается по сторонам жизни,
ищет себя
в зеркалах витрин и луж на асфальте…
 
И если ты обнимешь её,
то сможешь приблизиться ко мне,
но она, ощутив твоё тепло,
тебя уже не отпустит… 
 
 
  * * *
 
Тонкие крылья твоего носа –
летучие голландцы,
они всегда устремлены в бесконечность…
Знаешь ли ты, где дом, а где рифы?..
Или твой дом стоит на рифах?..
 
 
  * * *
 
А ведь только узнав тебя,
я остро осознала благодарность Господу
за
слух – как бы я услышала твои песни?
зрение – как бы я увидела твой рот и веки?
голос – как бы я рассказала тебе об этом?..

 

 


Партнеры