И все ж, раз на девятнадцатый, удалось Старику зацепить Золотую рыбку… та, после корпоративной вечеринки у Нептуна, шлялась возле берега в поисках своей золотой короны – обронила вечор, когда барахталась в прибойной пене с каким-то Осьминогом… или Осьмируком.

По скрипучему снежку Колька бодро шагал к желанной цели, стараясь не показывать землякам, как ему хреново на самом деле. И единственным чудом, которого он ожидал от этого дня, было - чтобы кум оказался дома, а его жена не выгнала Кольку со двора. На удивление Николая, кума не только не выгнала его, но накрыла на стол и поставила выпивку. 

Пухальский, несмотря на мягкую фамилию, был по природе садист. И выбрал профессию, руководствуясь основной склонностью: стал хирургом, специализирующимся на ампутациях. Человеческие конечности удалял он мастерски, счастливо мурлыкая под нос во время операции. А в промежутках между ампутациями эскулап смотрел на мир глазами опытного следователя гестапо.

Затянувшаяся осень закончилась сизым декабрьским утром. В течение одной ночи город поседел. И седина эта разом стерла остатки застиранной дождями листвы с окоченевших деревьев, скользких крыш и подёрнутых поземкой тротуаров. К обеду повалил снег, вмиг залепивший кухонное окно.
- От на тебе пожалуйста, - пожаловалась сама себе баба Маня, - я и сапоги ещё не достала, а уж сыпет.

Снег падал невероятно крупными хлопьями. Словно там, наверху, кто-то невидимый вырезал снежинки из тонких пушистых пластин и высыпал их тазиками на заждавшуюся зимы землю. Это был первый настоящий снег в этом году. Все, что было до него, было настолько несерьезно, что и вспоминать не хотелось. Так, жалкая подделка под зиму.