Ольгa Радзивилл
Но несчастный писатель, подхвативший странную инфекцию, уже не слушал меня. Он бежал по бульвару, полы его куртки развевались. Папку писатель бережно прижимал к груди.
Вскоре по городу пополз слух, что вроде бы знание букв — это не самое главное в жизни писателя.
Кричала она в палате. Из коридора внеслась немолодая уже сестра, глянула на простертое тело, опутанное сетью пластмассовых капилляров, склонилась к лицу парня, попробовала приподнять веко... Тоже охнула, но, конечно, более досадливо, чем испуганно, и выбежала.
Подхватив оставшихся котят, Карповна с Верочкой, Васильна и Мария направились к дому. Кошка осталась сидеть на снегу одна, перед пластмассовой тарелкой с уже подледеневшей рыбой. Ей было одиноко и неуютно, она не понимала, зачем забрали ее детей.
С тех пор у Атымтая опять пошли веселые, языческие стихи, как у Катулла. Таинственная девушка так больше и не появилась. Но разве тайна может исчезнуть? Она так и жила в его душе с уже давно прошедшего времени ее единственного ночного визита.
В магазине он стал спрашивать про Вальку, но Валька то ли в декрет ушла, то ли вообще тут никогда не работала. И алкоголя никакого, кроме пива, не продавали. Тогда я подошел к кассирше, сунул в руку деньги и прошептал одними губами: “Две”.
Депутат долго плакал, прижимая к себе седую голову нянечки, и никак не мог остановиться. Внезапно он понял, что детство возвращается вместе с новогодними праздниками. Пахомову показалось, что здесь он наконец-то встретит самый лучший Новый Год в своей жизни.
Под засохший сухарь поминальная рюмка налита,
печь накормлена ворохом ставших ненужными слов -
я не Мастер блаженный, а ты не моя Маргарита -
проводи же меня и запрись ото всех на засов.
Порох наставит в коже горелых точек
Возле виска – не будет вторых попыток,
Видно вот так отозвался в судьбе цветочек,
Сбитый когда-то прошлым, шальным копытом.
Как она тяжела, эта ноша, а всё же не выбросишь:
Вязкой глиною, вровень с краями, полна колея,
Опрокинулось мокрое небо, и в нём - глубина и тишь,
Только слишком светла и желанна под зиму земля...
Где солнце и звезды, где ночи и дни
живут и не знают ни года, ни века,
там вспыхнут огни и погаснут огни...
Там истина рядом. Там нет человека.
Это Русь, распятая на звонницах,
рассыпает увядающую медь,
и листвы израненная конница
догоняет улетающую смерть…
Будет утро — новым, будет вода синей…
Остывает ветер, и море стремится ввысь…
Спит в ладонях города мальчик семи морей
И ещё не знает: мы-почти-добрались.
Я случайно оглянулась назад,
И увидела, что прошлого нет.
Вместо прошлого на солнце блестит –
Серебристый улиточный след.
Станет легче дышать однажды.
Станет легче сводить концы.
Под напором душевной жажды
По подолу креплю звонцы.
В твоем лице есть что-то от весны,
От всех апрелей будущих и прошлых.
Проталины морщинок осторожных
Улыбкой добрых глаз освещены.
Счет временам года все еще продолжали вести
по стрекотанью цикад и цветенью фиалок.
Но время, не тождественное себе, оставалось
неподвижным, невзирая на тысячелетия.
Нас кормили не черной икрой, а картошкою с луком.
Мы ходили в тряпье и рванье, а не в драпе и шелке.
Но зато нам дано на всю жизнь – неиспорченным слухом
Отличать неподдельные чувства от пошлой дешевки.
Творчество художника Виталия Вальге известно самой широкой аудитории.
Художник Северной Пальмиры, архитектор, возводящий на холсте необыкновенные и величественные здания. Фантазия и полет творческой мысли Вальге удивляют, поражают своей гармоничной красотой и величием.
Марченко Н.А. является сторонником и продолжателем пленерной живописи, то есть живописи, передающей красочное богатство натуры в окружении воздуха под открытым небом в единстве света и цвета, помогающее выразить близость человека и природы.
Один из немногих исполнителей на современной русской сцене, обладающий столь красивой и яркой индивидуальностью. С первого, записанного в 1993 г. диска « По волшебной реке», музыкант прочно завоевал сердца многочисленной аудитории.