Сколько я книг "у майора" перечитал! Я и слов таких раньше не знал: назойливость, бесцеремонность, тактичность. Обходился словарем общепринятым и общедоступным, не знающим границ в самовыражении, и постоянно страдающим одним из самых отвратительных пороков человечества - бедностью. Я узнал там Чехова, Паустовского, Бунина, Катаева, всего Есенина, понял Маяковского, заболел Булгаковым.  

Её здесь больше ничего не удерживало. Теперь она знала, что жизнь и смерть никак не зависят от человеческих желаний или возможностей, и именно потому она, пережившая собственную земную смерть, никогда не сможет о ней рассказать. А вернувшись в назначенный час, забудет обо всём, что с ней было прежде. Пора продолжать путь к обещанному покою. Но есть ли там музыка?»

– Здравствуй, соседка! – пропела, выплывая, тучная женщина. Волосы её были крашены хной, но чёрные корни сильно проступали, лицо обрюзгшее, заспанное, но губы накрашены, халат – с претензией на элегантность, но грязный на животе, с обвисшими карманами. Она загородила проход, в упор посмотрела на Нину. – Какие новости? Объявился твой муженёк?  
 

...Открыты почерневшие от времени, тяжёлые медные двери, отделяющие туннель от внешнего мира. Когда-то к ним были привинчены бронзовые ручки в виде львов, терзающих шар работы Арно Брекера, любимого скульптора Адольфа Гитлера. Теперь на их месте скромного вида скобы: во времена оккупации кто-то из американцев «прихватизировал» львов «на долгую память».