ЭТА БЕЗУМНАЯ, БЕЗУМНАЯ, БЕЗУМНАЯ НОЧЬ…

    В это зимнее морозное утро сотрудники фирмы «Экспресс» рассосались по своим рабочим местам, как обычно, часам к девяти. А в пять минут десятого молодого консультанта по дизайну и рекламным слоганам Алика Ниточкина вызвал к себе шеф – Вольдемар Казимирович. Волька – так называли его все сотрудники фирмы, сократив, для простоты общения, имя-отчество шефа до двух начальных слогов. Между собой, конечно, называли.
    - Вот что, Алик…- проникновенно начал Волька.
    Как сам заискивающий тон обращения, так и напускная фамильярность шефа, сразу же насторожили, даже более того – оч-чень не понравились консультанту. Где-то, в чем-то должен был проявиться подвох. И он не замедлил проявиться.
    - Короче,- рубанул сплеча шеф,- тут такое дело… ты в курсе, какое сегодня число?
    - С утра было тридцать первое декабря,- осторожно предположил Алик.- А что, снова конец света обещают?
    - Гораздо хуже,- отмахнулся Волька.- В общем, из всего нашего славного коллектива ты один до сих пор не женат. А Светлана, бухгалтер, не замужем…  
    Ах, вот в чем дело!
    - Не дождетесь!- независимо заявил Алик, с облегчением переводя дух. – Моя личная жизнь под охраной нашей Конституции. А если вам о нас со Светкой кто и нагородил с три короба – можете послать его…короче, брехня все это – заявляю официально. Она, конечно, мне нравится… нет, даже очень нравится! Но ни с какими сексуальными домогательствами я к ней не лез, так что…
    - Да никто на твою личную свободу не посягает,- прервал его Волька.- Я к чему веду: у всех сегодня семейный праздник, понимаешь – СЕМЕЙНЫЙ Новый год! У всех, почти, есть дети. А дети чего ждут от Нового года?
    - Естественно, каникул,- догадался Алик.
    - Не строй из себя идиота! Подарков дети ждут, понятно? От деда Мороза.
    - Ну, это само собой,- согласился Алик.- Только я-то здесь при чем? У меня это…детей пока нет. Даже внебрачных.
    - Во, в самую тютельку!- восхитился шеф.- Именно поэтому ты и будешь сегодня этим самым… Санта-Клаусом. Наши сотрудники натащили кучу писем, от детишек – деду Морозу. Тебе, то есть. С заказами на подарки. Кому машину на дистанционке, кому куклу Барби, кому железную дорогу… в общем, разнесешь подарки по адресам, сегодня, до одиннадцати вечера – и гуляй, себе, на дискотеку.
    - У меня не дискотека,- обижено поправил Алик. Он уже врубился - эта якобы просьба шефа есть самый настоящий официальный приказ, не подлежащий обсуждению. Но продолжал еще слабо трепыхаться… больше по инерции.- Меня в компанию пригласили, в девять вечера, между прочим,- безнадежно закончил он, ибо понял – черная метка на сегодня выпала именно ему.
    - Ну, я и говорю – разнесешь сперва подарки,- поставил точку в затянувшемся споре шеф.- Понял теперь, в чем главный минус неженатого человека?
    - Ага! Его начальство постоянно загоняет туда, куда кобель свой …этот… нос не сует,- согласился уныло Алик.
    - Однако, есть и плюсы в этой жизни,- воздев очи горе, изрек Волька.- Кроме денег на подарки, женатики сбросились еще и деду Морозу – кто сколько смог.
    - И кто, сколько?- осторожно поинтересовался Алик.
    - По пятнадцать евро с носа…на костюм, такси, туда-сюда…они ведь тоже люди сочувствующие. Нет, Ниточкин, если ты уж очень занят!..
    - Да ни Боже мой!- горячо заверил шефа Алик, в уме мгновенно прикинув итоговую сумму пожертвований.- Что ж я, не понимаю – детишки там…цветы жизни, флора-фауна и все такое прочее. А что, костюм деда Мороза обязателен?
    - Желателен, скажем так. Но если сможешь обойтись…
    - Смогу,- прикинув в уме, заявил Алик.- Мы ж почти все в одном микрорайоне живем. Пусть к назначенному часу родители оставят двери незапертыми. Я тихохонько подарок в прихожую поставлю, а сам – фьюить! и испарился.Главное ведь в нашем дедморозовском деле сюрприз, так ведь?
    - Ну-у… а костюм деда Мороза?
    - А что костюм?- запальчиво возразил Ниточкин.- Подарок – вот он, в прихожей, вроде бы возник из ниоткуда. А если я всем песенки начну петь, а мне подносить за это будут…
    - Э-э-эй, вот только без этого!- предостерег Волька.- Пьянства не потерплю. В общем, давай, действуй на свое усмотрение, а насчет дверей я озабочу – откроют…
    Проходя мимо бухгалтерии, Алик все же не утерпел – заглянул, походя, в серо-зеленые Светиковы глазищи, надеясь отыскать в них ответную искорку симпатии, которую отчаянно питал к этому хрупкому двадцатидвухлетнему созданию с самого первого дня своего появления в фирме «Экспресс». И… утонул в двух прекрасно-колдовских омутках, по самый свой русый вихор на макушке, оглохнув и ослепнув одновременно. Может быть, он так бы и вышел, вместо двери, сквозь огромное, в полстены, окно бухгалтерии – спасибо, сослуживцы знакомые не дали…

    Со своим микрорайоном Алик управился быстро – благо, адреса сотрудников были известны, проблем с запертыми дверьми не возникало. Да и ретировался он из прихожих вовремя, слыша, уже с площадки, радостно-изумленный вопль очередного, осчастливленного подарком, юного дарования. И с каждым таким воплем на душе теплело и светлело все больше – будто кошка, мурлыча, терлась своей шелковистой шерсткой о его щеку…
    Время меж тем подвалило уже к половине одиннадцатого вечера – до встречи Нового года оставалось всего ничего. Последние три адресата обитали, хотя и в районе частного сектора, но довольно-таки кучненько. Естественно, три последних подарка болтались за спиной «фирмового» деда Мороза: мужской набор «Жиллетт» в изящной резной шкатулке, огромная неудобная коробка с игрушечной железной дорогой, и красивый конверт с надписью «СЮРПРИЗ» - большущими буквами. Алик остановился перевести дух и мысленно окинул себя взором: ондатровая шапка, кожанка, джинсы и ярко-красный, заметно потощавший, мешок – вид явно не дедморозовский! Если в микрорайоне с таким еще можно хоть как-то затеряться, то частники будут пялиться на его, Ниточкина, особу, словно на страуса в собственном курятнике. Но ведь… Новый год. Да и ночь, к тому же, на дворе…
    Ближе всех проживал получатель набора для бритья. Та-а-ак, шикарный кирпичный дом в глубине двора, калитка не заперта, входная дверь приоткрыта – что и требовалось доказать! Но в окнах дома темным-темно - подозрительно. А, впрочем…
    Ниточкин бочком протерся в калитку, затем сквозняком втянулся внутрь дома, нащупал в прихожей стол, поставил на него шкатулку и благополучно вышел на улицу, притворив за собой дверь. Осталось избавиться от громоздкой коробки, подбросить кому-то конверт с сюрпризом. И можно, со спокойной совестью и полученными, почти на халяву, евриками отправляться, зажигать, в компашку! Эх-х, красотища! Хорошо, когда есть праздник, но еще лучше, когда есть, на что его отметить! Ниточкин, от избытка переполнявших чувств, с удовольствием прикурил сигарету и…подавился первой же затяжкой. На его спину, обтянутую дорогущей выделанной кожей испанского быка, со смачным хряпом опустилось нечто деревянное и довольно увесистое – судя по приложенному усилию, помноженному на массу тела нападавшего. А масса была довольно приличной     – Витька Кузовкин, муж Валентины из отдела рекламы, имел рост под два метра и комплекцию весом за сотню кэгэ. 
    - Ах ты, к-козел!! Я нюхом учуял: моя Валюха кого-то поджидает! Отправила меня к кумовьям, с приглашением к новогоднему застолью, а сама тут же свет загасила и своему полюбовничку двери – настежь. Ну, охамели, сволочуги – в Новый год уже, вместо сувенира, рога преподносят!
    - Дед Мороз я…- сипло выдавил Алик, силясь перевести дух после удара заборной слеги. – Детишкам…подарочки,- в кромешной тьме он угадал-таки голос Витьки, надеясь теперь на реабилитацию.
    - Ах, еще и детишек в подарочек?!- совсем озверел Кузовкин, поудобнее перехватывая длиннющую колотушку.     – Счас ты у меня, дедушка Мороз, в кожанке и джинсах, запоешь голоском Снегурочки!
    Не дожидаясь обещанного бонуса, Ниточкин подхватил мешок и, поскуливая от боли в хребте, сквозанул, через калитку, на улицу. За спиной послышался раздраженный голос Валюхи. Но времени на разборки уже не оставалось – стрелка наручных часов неумолимо перевалила за цифру одиннадцать. Поэтому Алик включил последнюю скорость, на которую был еще способен, и рванул наискось, через улицу, к предпоследнему адресату. А сзади больно поколачивал меж лопаток огромный коробок с почти настоящей железной дорогой. Сходу зашвырнув, ставшую уже ненавистной, магистраль в гостеприимно высветившуюся из темноты ночи дверь, Ниточкин повернул туда же, в ночь, к последнему, такому желанному сейчас, адресату… И тут ему в лодыжку вцепилась вцепилась дворовая псина, до этого спокойно пропустившая его к дому. А назад уже, видать, не смогла – сработал древнейший инстинкт ее предков: «Убегают – догоняй!». Впрочем, дворняга провисела на Алике совсем недолго – до калитки. Затем отвалилась, попутно располосовав левую штанину джинсов, от колена до самой щиколотки. И с чувством выполненного перед хозяевами долга, протяжно зевнув, вновь полезла в свою конуру. 
    А Ниточкин, уже ничего не соображая, несся вдоль длинной поселковой улицы к последнему адресату. С почти пустым мешком за спиной, и одной-разъединственной мыслью, в переполненном яростью сознании:
    - Куплю, на вырученные евро, самый большой пистолет и пристрелю Вольку!! За издевательства над личностью приговорю!!! 
    - А ну, стоять!!!- голос с металлическим оттенком прервал бег мыслей Алика почти у намеченной цели. В тусклом свете вынырнувшей, из какого-то закоулка в тучах, луны, на дороге, спереди, высветилась фигура в милицейской форме, с пистолетом в руке. - Это кто ж такой у нас тут козленочком скачет, с мешочком за спиной,а? Кого это мы грабанули, под самый Новый год? Стоять, я сказал, или стреляю на по…
    Но остановить Ниточкина уже не смогло бы, наверное, даже все отделение местного ОМОНа. Небрежно, словно кеглю в боулинге, сметя преграду, Алик прорвался к последней заветной цели, пулей влетел, через прихожую, в ярко освещенную комнату, с наряженной елкой в углу и, плюхнувшись на свободный стул, шмякнул рядом мешок с последним подарком. Который тут же и вывалился на пол – большой красивый конверт.
    - Воды!- рявкнул Ниточкин. И осекся – от празднично накрытого стола на него плеснуло серо-зеленой волной встречного взгляда. Да, это была она – бухгалтерша Светлана… Света, Светик – так Алик называл ее в своих, полных невысказанных желаний, снах. Последний из его адресатов в эту безумную, безумную, безумную ночь... 
    - Так это ты наш добрый дед Мороз?- произнесла она еле слышно.
    - А ты разве не знала?- так же тихо ответил он.
    - Нет. Волька…шеф не сказал – кто. Лишь предупредил, что будет суперский сюрприз. Действительно…супер.
    - Стоять!- вдруг снова гаркнуло от дверей, отметая, напрочь, намечающуюся идиллию. – Руки за го…
    - Это кто?- спросил Алик.
    - Не обращай внимания – это мой брат Генка. По совместительству, местный участковый. Так что ты там сказал насчет сюрприза?
    - Это ты сказала…нет, это я сказал… Ты мой самый дорогой, незаменимый и самый красивый сюрприз в эту новогоднюю ночь. 
    - Нет, это ты мой сюрприз…целых два года жду от тебя этих слов.
    - Эй, вы чего там бормочете?- Генка, остыв, подхватил с пола конверт, прочел надпись, затем лихо вскрыл его.- Ха! Клевый шеф у вас, однако! Здесь два билета на новогодний концерт знаменитого юмориста. Пойдете? Или нет? Молчат…два идиота с влюбленными физиями. Может, я тогда со своей Иркой схожу, а? Не пропадать же билетам…Хм-м, а ведь здесь я, точно, лишний. Так я пошел к Ирке? Снова молчат. Ну, с Новым годом тогда вас! И с новым счастьем, наверное!


    СНЕГУРОЧКА

    римейк русской народной сказки

    Жили-были старик со старухой. Всё бы ничего, да одно горе – детей, после перестройки,из села как ветром выдуло – в город подались. Остались старики одни-одинёшеньки: ни детей тебе взрослых – о политике покалякать, ни с внучатами ейными позабавиться – блинков-ватрушек испечь. А годы шли…
    Вот раз, под Новый год, как всегда, нежданно-негаданно, нагрянула зима снежная, с сугробами до поясу. Высыпала ребятня соседская снежками перекинуться, а старик сидит у окошка, самогон потихоньку цедит, да капусткой квашеной загрызает. Старый год, значится, провожает. А старуха, ему под ёлочку, носки старые штопает.
    - А что, старуха,- прожевав очередную порцию капусты, выдал старик,- давай и мы себе внучку сделаем?
У старухи и штопка, из рук, о пол брякнулась.
    - Допился, хрен старый, до глюков заумных! Окстись, гнилая кочерыжка! Тебе не то, что внуков клепать – самому б,часом, не загнуться!
    - Тьфу, дура!- сплюнул дед, выцедив стопарь.- Хто о чём, а баба о грехе! Из снега, гутарю, пойдём вылепим внучку. Да загадаем желанье – пусть оживёт Снегурка-то наша. Говорят же ж, под Новый год, что ни пожелается…
    - Слыхали сказочки эти,- махнула рукой старуха, поднимая с полу носок.- И читали, тож. Пойдём вот, слепим, а она весной – фьюить! И растает. Или через костёр, вроде, сиганёт… запамятовала – склероз, проклятый, достал уж до печени! Островский, кажись, писал…
    - Да там, окромя его, хто токмо не писал!- старика уже заносить стало на градусах.- Пошли, грю, лепить, всё одно в энтой глухомани феерверку не дождёсси! Прогуляемся заодно, опять же…
- А-а-а-а, пойдём!- старуха запулила штопку на полати и хлопнула, для сугреву, стопарь первача.- Чем мы хужей того же Церетели?
    Ну, один подвыпивший русский много чего могёт сотворить, а уж если двое… Короче, к бою курантов закончили они своё творение из снежных кругляшей накатанных, и пошли в избу – встречать Новый год. В это время и бормотнул старик, неразборчиво-пьяное заклинание, которое старуха, хоть и расслышала, да ничего в ём не поняла…
    Встречали Новый год долго – орали дуэтом, под караоке, разное-несуразное, покуда не завалились, спати, на русские полати…
    А спали утром ещё дольше. Во-первых, много выкушали вечор. Во-вторых – не к кому в гости идти, в такой-то вот глухомани. Ну, и в третьих – новый год только начался, куды спешить, ещё успеют нарадоваться новым ценам на бензин и продукты!
    А проснулись они от невероятного стуку-грохоту во входные двери: кто-то, не на шутку, колотил уже ногами в их дубово-входную дверь.
    - Кому не спится в ночь глухую?- спросонку гаркнул старик, нашаривая на столе недопитую с ночи стопку.
    - Ага, счас дед ентот… трахтомат Калашникова как возьмёть!- попыталась из-за его спины шугануть незваных гостей старуха. Потому как из местной глухомани могло появиться что угодно – вплоть до похмельного глюка.
    - Да открывайте, не бойтесь, шнурки неподвязанные!- донёсся из-за двери звонкий девичий голосок.- Внучка я ваша… совсем уж память отшибло, что ли?
    - Слышь, старик, Снегурка-то наша ожила!- севшим голосом прошамкала старуха.- Услыхал нас вчера Господь!- и без чувств грохнулась прям на дверь. По которой и сползла, затем, на пол.
    Старик за ноги оттащил её в сторону и радостно распахнул обе половинки. За порогом стояла красивая девчонка с русой косой, в костюме Снегурочки, с расшитым, золотой нитью, мешком за спиной.
    - Снегурочка!!!- офигев от счастья, взвыл старик.
    - Снежаночка,- поправила его девчонка.- Но Снегурочка мне даже больше импонирует.- Дед, открой рот, пожалуйста.
    Старик выполнил требуемое и тут же закашлялся – девчонка ловко пшикнула ему в рот чем-то обжигающе-мятным.
    - Это от перегару,- деловито объяснила она. – Ну, что, будем целоваться теперь, дедушка и бабушка? Я к вам из города, на каникулы. Папа с мамой привет передают,- и она поставила на лавку стеклянно звякнувший мешок.


    АДРЕНАЛИН

    Естественно, на эту рыбалку я опоздал. Сработал, как всегда, вездесущий закон подлости: покуда накормил жену, котов, овчарку и отвез ее на работу (жену), время подвалило к восьми утра. А это почти полный абзац для летней рыбалки: все самые уловистые места на дамбе местной речки по идее должны быть заняты с самого рання городскими рыбаками – у них в квартирах огородов нет. 
    Как в воду глядел. Еще издали узрел – возле самых удобных прокосов камыша уже стоят легковушки – в большинстве иномарки с фильдеперсовыми номерами. Ясно, городские пожаловали. Им свои водоемы пахнут не так, непременно нужно выбраться на провинциальный, не загаженный еще отходами цивилизации. И вот ведь какая штука получается: за столько-то лет совместной рыбалки почти все успели перезнакомиться, почти породниться, а также спеться и спиться – бывало, а как же… Но права народная мудрость «Ничто так не веселит и не греет душу, как неудача товарища.» Рыбаки ведь, как охотники – любят подначить друг дружку – только попадись на «зубок». Так и сейчас. Едва завидя моего «корейца», городские зашевелились на насиженных местах, радостно потирая ладони в предвкушении… И началось…
    - Санек, ты небось, от стенки спишь, а через жену перелазишь кажный раз не мене двух часов кряду. Любишь, не иначе,- ехидно осклабился мне в приоткрытое окошко Халдей. Вообще-то он майор Халдеев, командует отделом угро в городе. Но здесь он просто Халдей. 
    - Не, Володь, это его жена каждое утро заставляет кукарекать вместо петуха, шоб не проспать на работу,- тут же обозвался сидящий в следующем прокосе начальник общепита Колобок, Он же Николай Боков - ажно привстал со своего раскладного кресла, чтоб со смаком вколоть мне свою очередную шпильку.
    - Не замайте писателя, он небось со своей Музой прощался весь рассвет, вишь вон, в одних трусах на рыбалку приехал,- это намек очередного знакомого на мои непрезентабельные шорты – явно не рыбацкое одеяние. 
    В общем, покуда я с довольно кислой физией дефилировал на своей машине вдоль дамбы, в меру своих юморных возможностей огрызаясь в ответ на приколы, проехаться в мой адрес успели с десяток профессионально «упакованных» городских рыбачков. Им-то что: прикормка разбросана, удочки с сигнализаторами поклевок установлены на аккуратных подставках, термосы с напитками опять же под рукой… В общем, места – имеются в виду хорошо оборудованные рыболовные места, были заняты основательно и надолго, минимум до после обеда.
    - Вы бы, орлы, чем ржать, словно не заовсованные битюги, подвинулись чуток, хотя бы на пару удочек,- попросил я, выйдя из машины у последней прокосины. Дальше начинался водослив: бетонный бассейн глубиной метров восемь, с решетками спереди, через которые с ревом устремлялась вода в сливные трубы, каждая диаметром чуть больше метра. А вытекала вода уже с другой стороны дамбы в широкий ручей и дальше – в подобный же пруд. Но заиленный - без родников.
    Ага, как же, подвинулись… Неписанный рыбацкий закон гласит: «Не сажай рядом с собой никого – у него обязательно будет клевать, у тебя – обязательно нет!»... И я с тяжелым вздохом поплелся на единственно сейчас свободное место – по ту сторону водослива, за которым был неширокий плес, глубиной чуть более метра. Дальше сплошной стеной стояли заросли прибрежного камыша. Очутившись здесь, я поневоле оказался как бы весь на виду, но в то же время отрезанным водосливом от остального общества рыбоедов. И конечно же, основным объектом для последующих шуток и комментариев. Которые не замедлили проявиться тут же. Потому как утренний клев сегодня был вялый, а язык и мозги в таком случае требовали немедленной юморной разрядки – для поддержания рыбацкого духа и оптимизма.
    - Ты гля, у него и удочки есть!- комментарий к моим пятиметровым карбоновым удилищам.- А к леске, небось, даже крючки привязаны.
    Я молча стрельнул взглядом в сторону реплики, стараясь вложить в него как можно больше презрения и превосходства, и принялся по широкой дуге разбрасывать прикормку. 
    - О накидал, не одному борову на месяц хватило бы!- тут же прокомментировали с той стороны водосброса.
Это высказался компьютерщик Кирилл – Киря по нашенски. Парню двадцать два всего, но рожу отъел – за три дня не объ… едешь.
    - Не волнуйся, Киря, тебе оставил, - ехидно успокоил я его, забрасывая свою карасиную снасть. Намек поняли – комментаторы заткнулись.
    Едва я успел забросить в воду вторую леску с наживкой, последовала классная поклевка. Подсечка – и на крючке заболталась… красноперка с мизинец величиной. Я тут же попытался незаметно стряхнуть ее обратно в воду. Во избежание. Ха, как же! За моим процессом ужения, казалось, наблюдал весь берег, да что там – вся матушка-Природа!
    - Сань, подсак принести? Ведь не вытащишь на свою леску, с таким-то малым сечением. Да и крючок всего десятый номер,- тут же последовал комментарий.
    - Себе оставь подсак – вареники тещины процеживать!- я с ненавистью выбросил в воду малька и вновь забросил снасть. И тут же клюнуло на правой удочке. Ха-ароший карась – граммов на шестьсот. Отклики стихли – комментариев на эту поклевку не было. Над водой, вместо ушедшего утреннего тумана, повисло незримое облако затаенной зависти… И у меня пошел клев.
    Покуда я, отправив очередного карася в садок, насаживал на крючок пару зерен кукурузы, поплавок правой удочки начал медленное движение – по течению в сторону решетки водослива. Затянет в решетку – хана удочке! Второпях забросив левую снасть, я потянулся к удилищу… и краем глаза успел ухватить, что поплавок как-то странно, вопреки всем законам физики, попер в обратную сторону – наперекор сливному течению.     Точно, зацеп. Там металла вокруг накидано немеряно. Я осторожно потянул к себе удилище – леска не подалась… потом ее потянуло вдруг вправо, к большому течению. Коряга плавучая, не иначе. Переложив удилище справа налево, я попытался выдернуть крючок из зацепа… И вот тут на поверхности показался хвост. А вода взбурлила в этом месте так, будто граната рванула на дне! 
    Наверное, я все же вскрикнул тогда, не помню. А может, остальные рыбаки увидели согнувшееся полукольцом удилище – бедная пятиметровая карбоновая трубочка – она была рассчитана на карася не более чем два кило по максимуму. Да и леска, и поводок, и четырехграммовый поплавок – все делалось ради карася, а не этой метровой громадины, ухитрившейся заглотить баночную кукрузу вместе с крючком, словно плавающую на поверхности мошку… 
    Я услышал треск ломающегося камыша, затем дружное судорожное сопение у меня за спиной. На миг оглянулся, отчаянно пытаясь вытащить морду этого крокодила на поверхность, и увидел – за моей спиной стояли не менее полудюжины городских – все со своими фильдеперсовыми подсаками наготове. И тут же со всех сторон раздались советы «бывалых»:
    - Слышь, не торопись! Води его, води, пусть утомится. 
    - И воздуху, воздуху пусть заглотит! Слышь, Сань?
    - Да слышу, не пошли б вы… Что я ему, насосом накачаю этого воздуху? Или искусственное дыхание сделать – рот в рот?
    - Пустите, бл-лин! У меня «нордовский» подсак! Не таких головастиков выхватывали.
    - А не пошел бы ты со своим нордовским? У меня вон, еще дедовский, самоплет. Знаешь, сколько сазанов им перетаскали из речки?
    - Так то ж сазанов… А это амур…голубой амур, смотри! 
    - Не, парни, это несправедливо: какому-то писателю в трусах та-а-акая рыбина на такую хрень снастеподобную! А у меня-то удилища чисто от «Микадо»…
    - А у меня «Принцесса», бляха медная!
    - Ребята!- взмолился я, дрожа в почти мистическом ужасе от сознания того, что от этих «советов», похожих больше на вопли из «палаты №;6» такой вот красавец-экземпляр, совсем рядом нарезающий круги, протяни руку и коснешься – сейчас возьмет и рванет от берега куда подальше. И не помогут тогда никакие «Микадо», «Принцессы» и «Норды», вместе взятые!
    - Заткнитесь все, ради Бога, выберите одного, самого достойного, который не держит на меня зла, и пусть он подводит подсак. У меня сейчас рука отвалится от напряжения.
    Выбрали все же «Норд». А че, у меня тоже этой же фирмы… но только он остался лежать в багажнике, несобранный. Я-то приехал за карасями.
    … В общем, дома взвесил амура на новеньком безмене, купленном по случаю. А когда он показал вес 10кг 200 гр, я не поверил глазам своим и послал тестя за его старым, проверенным. Тот показал 10кг 100 гр. На том и постановили – 10 кг 150 гр.
    А с рыбалки, после того, как мы вместе выволокли амура на берег, я через полчаса уехал. Потому что не мог после всего дрожащими руками нацепить кукурузу на крючок – ни в какую! Вот такая она штука – адреналин.


ПИСЬМО НА ДЕРЕВНЮ

Мама счастлива… Причина –
Ей пришло письмо от сына

Письмо сына. На деревню матери.

      Как здоровье, черепа?
      Не чихаете на ладан? 
      Ма, не кончилась крупа? Вышлю малость, если надо. Тут пришел вагон зерна - в тупике стоял, просрочен...Шелуха, поди, одна - насмерть шашелем поточен. Так я тут же, напрямки - на деревню. Там, глядите: чтобы сыты - старики, не досеете - съедите. Не чужой ведь, чай, колхоз - сам оттуда, с вашей хаты. Видишь, мама, рос я, рос - и дорос до депутата. В Мегаполисе то стресс, то одни сплошные муки: шестисотый "Мерседес" прикупил к своей "Сузуке". Зятю тож по мелочам: Вип-права, ключи к "Бугатти"... и машину к тем ключам - шоб стояла в ихней хате. А дочурке, прямиком "Боинг" - шастать по планете. Шобы в Кембридж не пешком, на урок в унвирситете. У жены моей подряд - шесть заводиков в именьях. Все заводы, говорят - оборонного значенья...
      Так шо видишь, мам... семья - деньги ВСЕ на обороте. Всё считаем, до копья, где тут думать о народе! Может, выкрою... зазря, привезу - крыльцу подгоном... но встречайте, как царя, шоб не пахло самогоном. Штоб коньяк за евры был, хлеб - не с этого вагону... и ещё, чуть не забыл - да икры, икры вдогону.
     Так приеду - жди, маман,
      Привезу в подарок соку.
      Твой сынок, Иван-братан, депутат второго сроку.

Ответ матери.

      Здравствуй, сына!
      Ты живой... Для меня отрадно это. Как здоровье? Как конвой? Есть в запасе сигареты? Вишь, как нова власть метет: за тобой, видать, следили. Не успел уйти в народ - повязали, посадили. Но ведь слышала, у вас - супернеприкосновенность... говорят, что нова власть отменила ту полезность. Отобрали все счета, "Боинг", "Мерса" и "Бугатти"? Да не плачь - то маета, приживетесь в нашей хате. Внучку примем как родню, даже можно без подарка. Приютим твою жену - поработает дояркой...И тебя отпустят тож - председателю сказали. А еще:- Чтоб этих рож, мы здесь больше не видали. Пусть езжает в свой колхоз, нам же он, как баба с возу: попасет в посадке коз, да понюхает навозу. Оботрется средь людей - тех, что будут победнее. Нахватается идей - станет хоть чуть-чуть умнее...
      Извини, сынуля, мать - что пишу, сама не знала. Но так хочется, чтоб власть... ну хоть что-то поменяла. Чтоб не плакать в нищете под холодным покрывалом, а прожить, хоть год, как те, у кого деньги навалом. Чтобы снова был колхоз - не развалины колхоза, и цвели рассады роз, вместо куч гнилых - навоза. Чтобы наша молодежь материнство почитала... чтоб не слать гнилую рожь вместо булочек и сала. Чтобы каждый депутат повернул ЛИЦО к народу, и делил бы с ним откат, а не только хлеб и воду. Докторам, учителям чтоб зарплаты подскочили - чтобы всем назло смертям и учили, и лечили... Экономику поднять, опустить хапуг-уродов... в общем, надо бы менять - чтобы легче жить народу.
      Все, что здесь пишу тебе - мне сегодня ночью снилось.
      Но так хочется, в судьбе чтоб - хоть что-то изменилось.
      Мне на "Боинги" плевать, я ведь рада - чем богата...
      Остаюсь - родная мать для сыночка-депутата.