Три стиха и немного прозы


Меня напечатали в прессе,
Три стиха и немного прозы.

Старый друг мой умер в Одессе,
В объятиях туберкулеза.

А я в Петербурге хмуром,
Серебрю свою жизнь и брови.

Как-то ночью, быть может утром,
Мне приснилось, что я в …Молдове.

Все бегу по траве за другом,
Одуванчики не сминая…

И под солнцем, над жарким лугом,
Мы о том, что нас ждет, не знаем.

Вдруг застыли слова и звуки,
В даль открылась змея-тропинка.

Ну, вперед? Но упали в руки,
Капли теплые, с легкой горчинкой.

Летний дождь? Нет, проснулся…слезы.
Боже, как я хочу в Одессу.

Меня напечатали в прессе,
Три стиха …и немного прозы.



Соломенный город

Ты подарил мне соломенный город,
Спит он в руках у вечерних туманов,
Где-то в карманах семи океанов,
В странах, где царствует Осени холод.

В городе плачет танцующий замок,
Бродят по улицам сны и мечтанья.
Как же пуглив, но так нежен и ярок,
Свет звездных глаз из глубин мирозданья.

Ты подарил мне соломенный город,
Юности грустью покрытые крыши…
Ветер поет и его песню слышит,
Каждый, кто верует в то, что он молод.

В лунной бескрайности город проснется -
В книге дорог, на странице скитаний.
Знаю, что болью в душе отзовется,
Стук сердца города – тихий и дальний…


На вдохе…

На вдохе – жизнь, свет, радость…
Легкие шаги апреля.
И все, что вдали осталось,
И то, что излечит время.

На вдохе – сон молочая,
Связавший опять воедино:
Все то, что лежит у края,
И то, что неизмеримо.

На вдохе – шелест тревоги,
И память о том, как слепо
Споткнувшись об зов дороги,
В полях заблудилось небо...

Я верю: в руках заката,
Под гребнем волны прощанья -
Вдохну все, что знал когда-то...
...и затаю дыханье…


К минаретам Детства...


У дверей минаретов Детства
Уставшие спят Драконы…

Я ночь получил в наследство
И отломанный зуб короны.

Сапоги из болотной глины,
И сюртук из бумажной пряжи...

Шел я к Детству дорогой длинной,
Но меня не впустили Стражи.

На минаретах строгих -
Голос царит Рассвета…

Как в них взойти, убогим
Тем, кто не знает света?

Тем, кто во тьме кромешной
Спрятался в юбках вьюги,

Ночь шьет колпак потешный
Из пряжи снегов… разлуки…

И дарит знак вересковый
В ладонях дождя хрустальных…

А значит – вновь в путь мне новый,
В страну минаретов дальних…


На холсте моего сердца…

На холсте моего сердца…

...всю ночь рисует дождь:

Слезы акации, шелест рассвета, вздох одуванчика, лето…
Лунные станции, где потерялись мы – девочки, мальчики... где-то.

В красках расплывчатых:

Тонкие пальчики звездочек ночи…сжали мне горло. Я вижу
мост через Прошлое вновь перекинут - как слепит сиянье его…

Кисть все мелькает, я знаю…боль - серого цвета…

Сон мой споткнулся - рассыпал слова и приметы…
Горсть теплых злаков – прощальный подарок от Лета…

Вот и рисунок готов - сверкает на старом холсте,
Спасибо художник, извечный мой друг, мой мучитель…

Голос забытый музыки лета из Юности,
Звонко, так звонко звучит в такт ненастной погоде….


Уголек, плывущий по реке и луна


Я уголек, плыву в реке,
Все в даль, все в даль…

А в небе тает вдалеке,
Луны фонарь…

И мне поет, в ночном пути,
Речной камыш…

Тепло огня в моей груди,
Зачем ты спишь?

На перекрестке меж миров -
- Вода, вода…

Луна летит в потоке снов…
- Скажи, куда?


Остановилось лето…


Остановилось лето,
Остановилось, сладкое…

Такое неповторимое,
Такое непостижимое…

На рукаве ребенка,
На черных очках слепого,
На медном грошике,

Мелькнул его светлый росчерк…

Остановилось лето…
Споткнулось о день.…Упало…

Брошенным в шапку грошиком,
Прозвенело, ушло куда-то…

В таинственный, непостижимый,
Взмах легкой руки ребенка…

В стук черной и гладкой палки,
Бредущего в ночь слепого…

Остановилось лето,
Остановилось лето…

Музыка о самом главном...

Это наш вальс, моя милая, тайная,
Грустно звучит эта музыка плавная.
Музыка тихая, ноты печальные,
Дарят нам что-то – то, самое главное.

Дарят нам свежесть приливов блистающих,
Весен прожитых, в мечтах и в беспечности.
Юного сердца полет в Бесконечности -
Вижу мерцанье я в отзвуке тающем.

Это наш вальс, моя чистая, добрая,
Это любви моей образ, признание…
Если б ты знала, как ждал тебя долго я,
Тщетно скитаясь в мирах без названия.

В музыку вплел я дыхание строчек,
Из трепетной вьюги сонета старинного,
Стройной рябины рубиновый росчерк,
В страстном послании ветра дождливого.

В музыку вшил я нити Безмолвия,
Ставшими мне на вопросы - ответами.
Я рисовал эти ноты рассветами,
В хладных краях, у Зимы изголовья.

Это наш вальс, моя милая, светлая,
Грустно звучит эта музыка плавная.
Музыка тихая, ноты печальные,
Дарят нам что-то – то, самое главное.

Это наш вальс, моя милая, светлая,
Это наш вальс, моя чистая, добрая,
Это наш вальс…..


Чайник кипит...

Чайник кипит, злится, ворчит -
В жарких объятьях плиты.
Чайник кипит - он говорит
На всех языках воды.

А в доме луна, бьет зеркала,
На сотни осколков грез.
И занемог и упал на порог
Ослепший от слез мороз.

Где-то в дали, жгут фонари
Образы летних снов.
Где-то внутри, проснулись в груди
Птицы забытых слов.

А чайник кипит, он неутомим,
В желании мне рассказать:
- Если ты жив, то кем-то любим,
И есть время – любить и…ждать!


Возвращение

Под лаской летнего дождя,
Под светлой, тополиной вьюгой,
В объятьях преданного друга,
Я жил, не зная сентября.

Но он пришел, и за спиной,
Захлопнулись врата. Мне в раны,
Персты вложили в час ночной,
Чужие города и страны.

Вот пройден путь - от сентября,
До света солнечного мая.
Где сторона моя родная?
Мой милый друг, ты ждешь меня?

Но вихрь утрат пустого дома,
Когда я подходил к крыльцу,
Ударил старой ветвью клена,
Наотмашь, прямо по лицу.


Моя Коломбина

Моя Коломбина живет,
В мечтах из сигарного дыма,
И губ ее сладостный мед,
Пьет оперный бас из Берлина.

Бас толст и доволен собой,
Носит часы на цепочке.
И прячет в карман потайной,
Фото жены и двух дочек.

А в розах слились в синий лед,
Весенние слезы разлуки.
И ищет, никак не найдет,
Рассвет любви тонкие руки.

По ниточке зыбкой тепла -
Бежит он от зла и устоев.
В бездонную пропасть окна,
В страну старых книжных героев.

А в прядях персидских ковров,
Потеряны кольца и броши.
И змеи отравленных слов,
Скользят по улыбкам прохожих.



Ветер Алисы

Мечты закружит ветер перемен,
Перстами сна к Алисе прикоснется.
Вновь осень наступила, все вернется:
Деревьев ожиданье, листьев тлен.

Сверкающий природы гобелен,
Поблекнет, но в ночной тиши проснется,
Звезда Любви - чиста, и ярче Солнца,
Нам свет зажжет для счастья и измен.

Прохладных рощ оранжевый накал,
И неба темного бездонный океан,
И речки горной тайные извивы,

Навеют грусть в дождливом октябре,
И ветер пропоет мне о тебе,
Любви забытой детские мотивы.


Свечи берез

Уходит день, теряет очертанья,
Прощается со мною. До темна
Я к образам и чувствам без названья,
Вновь в тишине придумаю слова.

Еще один в моей квартире вечер,
Еще одна бездумная луна.
И дует, не задует ветер свечи,
Березок тонких спящих у окна.

Под ласковой и теплою рукою
Ночи, бредущей с фонарем луны.
Они, прижавшись к темноте щекою,
Миров далеких, светлых, видят сны…


Внутри стекла

Внутри стекла путь близок и далек,
Мне внутрь стекла назначишь ты свиданье:
Внутри стекла мерцает огонек,
на тающем флагштоке ожиданья.
Внутри стекла,
я внутрь себя бегу -
Путем Алисы.
Сказочно и жутко…
В прозрачном заколдованном кругу -
Застыть лучом в недвижном промежутке.
Внутри тебя,
Стеклянные глаза,
Глядят на мир легко и отчужденно.
И лунным светом катится слеза,
В пылинке ночи, медленно и полно.
Внутри себя я вижу образ твой,
Блуждающий в зеркальном отраженье,
И внутрь стекла я помашу рукой,
Несбывшейся надежде на сближенье...

 

Прощание с рябинами Кишинева

Сквозь ночь, шум шагов
осторожных
Тумана. В дыханье рассвета -
Привкус черешен дорожных,
С ароматом ушедшего лета.
Чувствуя горечь разлуки,
Странствую по воспоминаньям,
Улиц шершавые руки
Отвечают мягким касаньем.
И от радости ли, от надежды,
От предчувствия ли, раскаянья,
Рябина в красной одежде,
Как цыганка махнёт на прощанье…


Дождь, ночь, рассвет...

По тротуарам, по рельсам и шпалам,
По скверам, по паркам, по старым вокзалам -

Дождь...

Что-то рисует, шепчет, тоскует,
Над желтыми листьями важно колдует.

Ночь...

Вдруг опустилась, над городом сонным,
Сияют, не меркнут огнем жизнетворным -

Ее голубые глаза...

А ветер рассвета, в долгих поисках лета,
Раздул облаков паруса.


Уход...

Спят в горсти праха – тысячи миров,
Во льдах живет сияние Вселенных.
Пульсация вопросов неизменных,
Оделась камнем, где-то между слов.

Холодный вечер, смятая постель,
Промозглое, дождливое пространство…
Даруй мне бог, в твое вернуться царство,
Без сожалений, горечи, потерь.

Даруй мне бог – дорогу в сто дорог…
По пламени сгорающей лучины,
К тому, что существует без причины,
Уйду в своих поэмах между строк.

Уйду в тот край, где тысячи миров,
В цветении вишен - и плывут, и дышат.
Про недосказанность, и ритм забытых слов,
Другой поэт, когда-нибудь напишет…


Рождество

Ребенок спит,
У тихой колыбели,
Склонились ночь и месяц молодой.
А Млечный Путь сверкающей рукой,
Наполнил звездами аквариум купели.
Под Рождество,
Под долгий путь волхвов,
Под сонное дыхание рассвета,
Ребенок уплывает в царство снов,
На крыльях ангела, на паутинке света.
И звездные уходят корабли,
Из старой книги гавани. Под утро,
Пусть первый луч декабрьской зари,
Его окрестит ласково и мудро.


Осенний вечер

День прошел, и небо стало ближе,
В сумраке дождливых, серых дней.
Бледный всадник, скачущий по крышам,
Подгоняет в даль своих коней.
Задрожала будто бы от боли,
Серых туч косматая стена,
И застыли в вечной муке кони,
Закусивши звезды-удила.




Утро

На узкие плечи, шаль тонкую ночью накинув,
Накрасив ресницы осенней промозглой
прохладой,
Заштопав чулки нитью рек, и разливов,
Утро проводит меня в дальний путь
синим взглядом.
Задержимся молча в «последнем прости»
на пороге,
Но с шеи рванув нитку бус, зарыдает,
И бусы рябиной, оранжевой, спелой
под ноги,
Покатятся, в жухлой траве исчезая.