На окраине Гипербореи

«Час придет, и Господь сына блудного спросит
- Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И.Бунин

Расцвела полевая гвоздика,
В сон-траве копошится оса,
Отраженьем Господнего лика
Смотрит ласковый день в небеса.

На окраине Гипербореи
У просторных небес на виду
Мимо дудника, сныти, пырея
Я по лугу бесцельно иду.

А с небес из немыслимой дали
На струенье дороги земной
Смотрит срез пятимерной спирали,
В эту жизнь развернувшийся мной.

Я его воплотившейся тенью
По тропинке иду босиком
И сминается сердце смятеньем,
Соучастием нас с двойником.

И в оборках небесного ситца,
Словно давняя добрая весть,
Улыбаются светлые лица,
Те, что тенями кажутся здесь…

Укромная страна

Приходили в заповедную весну,
Наделяли именами и душой
Эту малую укромную страну,
Без которой нет и не было большой.

Раскрывали землю-матушку сохой,
За околицей выкапывали пруд.
Речку тихую назвали Черемхой,
Лес – Леханихой. Там лешие живут.

День за днем, за годом – год, за веком – век:
Репа выращена, выкорчеван пень.
Не бывает рек больших без малых рек,
Голодают города без деревень.

Что же вы, друзья мои, умолкли вдруг
Этой смутной безымянною порой?
Голосами не звенит Орефин луг,
Нету мельницы за Мельничной горой…

День уныл, снега сыпучи, ветер лют,
Ковыляет по околицам беда.
Деревенский приснопамятный уют,
Как магнитом, потянуло в города.

Речки звонкие забыли имена,
Та – в болото, эта спряталась в овраг.
Где ты, малая, укромная страна,
Без которой нам не дышится никак?

Леший сердится: «Ну, где вы, мужики!
Возвращайтесь, заплутавшие! Не съем…»
А лазурные лесные озерки
Без людей вот-вот ослепнут насовсем…

Настоящая Россия

Импровизированный стол –
Четыре чурбака и лавка.
Не казино и не танцпол –
Главнокомандующих ставка.

Здесь власть и деньги по цене
Глотка, окурка и огарка.
Здесь ищут истину в вине,
Ниспровергая олигархов.

Покуда пьют, покуда льют,
Душа и сердце расцветают.
Какие планы здесь куют!
Какие мысли здесь витают!

Рассудят право и вину,
И произвол бандитской «крыши»,
Прихлопнут малую войну
И пять законов перепишут.

Здесь вице-спикер от станка
И аналитик от кардана.
А мудрость жизни глубока:
Лежит на самом дне стакана.

И может статься, оттого
Здесь никого не судят строго,
И не боятся никого
Опричь жены своей и Бога.

Хмельная чара – по края…
И если бы меня спросили,
То, хоть убей, не знаю я,
Где настоящая Россия…

Наши удивительные женщины

Вы идете по пути извечному,
Много зная, многое умея,
Наши удивительные женщины,
Королевны, Золушки и феи.

Занавесясь длинными ресницами,
Вы Камю читаете и Сартра.
Рядом с вами все мужчины — рыцари
(Жаль, что только в день 8 марта!).

Вы с любою заморочкой справитесь -
Мудростью любви, улыбкой лета.
Счастья и здоровья вам, красавицы,
Самый главный капитал планеты!

Ох, не надо было хану...

Ох, не надо было хану Иткулю
Выражаться о красавице Гите:
Мол, в шатер ему такую косулю,
Ну, а дальше непечатно, простите…

Степь широкая. Для взгляда раздолье.
Без естественных препятствий, добавлю.
Вольно половцам из Дикого Поля
За добычею ходить к Переславлю.

Ну, пришли, как и водилось доныне.
На виду шатры поставили гордо..

Что ж ты нашу молодую княгиню
Оскорбляешь, половецкая морда?

Как посмел ты посягнуть на такую
Красоту, на зорьку ясную в небе!
Не понять тебе, как сердце ликует
Перед сказочной Царевною-Лебедь…

Очи ясные и брови собольи…
Даже если воевать будет нечем,
За нее в горячке смертного боя
Мы тебе зубами выгрызем печень!

Рожа ханская – как зад у кобылы.
Волос жесткий, словно конская челка.
Что грозиться-то? Сказали подсылы -
Войска княжьего раз, два и обчелся…

Вольги с Муромцами были, да вышли,
Сотню викингов увел воевода.
Ну, а золота у князя в кубышке
Хватит хану на четыре похода..

«Обломаю Мономаху гордыню,
Да пущу его гулять без кафтана.
А княгиня? Разберемся с княгиней…», -
Ох, и маслены глазенки у хана…

Но темным-темна вода во колодцах.
Размыкай свою удавку, осада.
Князь на книге на священной клянется
Хану золота собрать, сколько надо.

Князь в заложники дает Святослава -
Третий княжич, синеглазый, да русый.
Сам Иткуль со свитой вызвался браво
В знак доверия – в заложники к русам.

Может, думал: «Оборону увижу…
Сколько подступов, котлов, да настилов…
Да и к бабе вожделенной поближе…
Чем порой не шутят высшие силы?

Под нагайкой станет кроткой и сладкой,
И горячей – под китайским дурманом.
Русы накрепко повязаны клятвой.
Клятв подобных не бывает у хана.»

Хан, мечтай! Уже подобран десяток,
А в десятке том по хитрости первый
Кметь Шимон, веселый, тощий, носатый –
Из хазарских иудеев, наверно.

Нет ловчей канатоходца Митрохи,
Что по лазу, что по стенке отвесной.
А уж яростен! Как все скоморохи.
Даже князя пришибет за принцессу.

Маг Сова — ночное зрение, морок,
Киса-оборотень — когти и разум...
И поэтому хана тебе, ворог,
От предшественников роты спецназа.

...Взяли княжича, подкинули куклу,
Разогнал коней рычанием Киса,
А от мороков, светящихся тускло,
Те, кто бодрствовал, бежали, как крысы.

Хана в тереме убили со свитой,
Осаждающие смазали пятки.
Вот вам, гады, за княгиню, за Гиту!
...Кто тут вспомнит о нарушенной клятве?

А про то, что князь — сквалыга и жулик,
Вы не верьте непроверенным слухам.
Ох, не надо было хану Иткулю...
Ведь о Гите он — ни сном и ни духом...

Скоморохи

Охи-блохи-кабысдохи,
Приходили скоморохи,
Учиняли, негодяи,
На Руси переполохи:

Перепляс во все лопатки,
Перегуды на пыжатке,
Да за бороды халдеев!
Да друг друга по сопатке!

Ясным днем, веселым часом
Им несли вино и мясо
За волынку и жалейку,
Да за гусли-самоплясы.

За легенды, за былины,
За напевный сказ старинный,
И за хохот до упаду
Над тиуном и купчиной,

Над растяпой, недотепой,
Над посадниковой жопой…

Танцевал медведь Потапыч -
Два притопа, три прихлопа.

Ходуном ходила брага,
В сердце пенилась отвага.
Провожали ребятенки
За околицу ватагу.

Им вослед кивали ели,
Распевали свиристели,
Были ржи полны амбары,
Жеребята не болели…

Охи-вздохи, кабысдохи,
Где вы нынче, скоморохи?

Вырасти себе ученика

Вырасти себе ученика –
Наглого, уверенного типа.
Он, "Труды", слежавшиеся в кипу,
Снизу вверх перетряхнет слегка.

Приподняв насмешливую бровь,
Плюнет в изумрудные скрижали,
Чтоб на деле выяснить, свежа ли
Истина по имени Любовь?

Воспитай! И жаркие бои
Выдержи. Прогонишь – и победу
Отберут адепты, трупоеды,
Эпигоны верные твои.

Ничего не предложив взамен,
Формулы скопируют и строфы.
А тебя - пинками на Голгофу,
Чтобы не мешался, старый хрен.

Правда жизни – так она проста.
Не молясь, не веря в Божье чудо,
Тот, кого ославили иудой,
Ночью украдет тебя с креста.

И твоим учением ведом,
Вырвет у небытия и боли,
Уведет в тенистые юдоли,
Где давно тебе построен дом.

Скажет: «Чай на плитке. А пока…
Посмотрите… на седьмой странице…»

Чтобы было у кого учиться,
Выпестуй себе ученика.

Утоли мои печали

Вплести себя в октябрьский листопад,
В его неспешно сохнущую фреску,
Чтобы потом вернуться к перелеску
Из вязкой тьмы, на жизнь и смерть назад.

Ломая невозможности печать,
И малости своей не обинуя,
Кружиться, падать на ладонь земную,
Мелодией неслышной прозвучать.

Томительный и сладостный напев,
Молитва "Утоли мои печали"...
А там, в сыром осиннике, не я ли
Мелодии внимаю, замерев?

А у нас тут ели да сосны

Серый дождь - основою суток -
Натянула осень на кросна.
Где-то город пахнет мазутом,
А у нас тут ели да сосны.

А у нас березы устало
По лодыжку в промокшем дерне
Шьют лоскутные покрывала,
Чтоб зимой не озябли корни.

Дуб-охранник в дырявой шубе,
На опушке один тоскуя,
Гонит прочь темноту безлюбья,
Наползающую, колдовскую…

С коченеющей светлой речкой
Верба занята разговором:
Вновь рассказывает о вечном
И в безверье дает опору…

Под жемчужные переливы
Жизнь – светлее, потери – легче.
Хлопотливо и кропотливо
Осень летние язвы лечит…

Отвечает осени: «Поздно!», -
Жесткий город, увитый дымом.

А у нас тут ели да сосны
Невозбранно. Невозмутимо.

Навстречу метели

Зимнего дня рукоделье,
Голых стволов городьба.
Выйдешь навстречу метели,
Скажешь ей: «Здравствуй, судьба!

Что же ты черным и белым
Снова раскрасила свет?»

Легким игольчатым телом
Снег встрепенется в ответ:

«Здравствуй, владычица бала,
Малый осколок звезды!
Разве не ты рисовала
Эти поля и сады?

Разве не ты создавала
Звонкий узор ледяной,
С темных небес покрывалом
Падая вместе со мной?

Всем нам дано воплотиться
Общим пластом бытия.
Ты ли — метели частица?
Я ли — частица твоя?»

Речи судьбы не переча,
В путь соберешься с утра.
Смерть попадется навстречу -
Скажешь ей: «Здравствуй, сестра!»

Женщина

Через зарево гнева и мягкую вату укоров,
Через пену манерных, бездумно-изысканных строк
Я опять проступлю, как из белого марева горы,
Словно кровь на бинтах, словно в ангельском лике – порок.

Ave, Муза! Ты видишь сведенные яростью скулы?
Ашторет. Артемида. Славянская дева в бою.
Слышишь, музыка грез откликается пламенным гулом?
Это я проступаю сквозь мнимую кротость твою…

Через лаковый слой и смешное кокетство истерик –
Проступаю, как жизнь. Ныне, присно. Во веки веков.
Посмотри – на закате взметнулись багровые перья:
Это я проступаю сквозь нежную ткань облаков.