Алексей и Люся прослушали в клубе учёных интересную лекцию о творчестве Иоганна Вольфганга Гёте и, увлечённо обмениваясь мнениями, в хорошем настроении возвращались домой на метро. Вдруг Люся вспомнила, что забыла на вешалке свою любимую шерстяную безрукавку, и предложила вернуться в клуб.

Пролог

Юрий сидел в кабинете у Михаила, редактора мюнхенской газеты «Встречи у голубого Изара», при русском магазине «Волга-Волга». Это на самом деле был и не кабинет, а подсобка магазина, так заставленная товарами, что Михаил и Юрий едва поместились за её куцым столом. Однако теснота и неудобства не могли отвлечь этих творческих людей от общения на возвышенные темы.

Этот сентябрьский денёк в шахтерском посёлке Завадье выдался славным: в небе медленно перемещались перистые облака - будто вспороли гигантскую перину и выпустили пух в необозримое голубое пространство, продуваемое лёгким тёплым сквозняком, от горизонта к горизонту. Не исчерпавшее летний лимит энергии Солнце серебрилось на тонких ниточках бесчисленного десанта паучков.

( Эта притча, целиком и полностью, является плодом фантазии данного Автора.
Посему убедительная просьба к особо одаренным личностям, а также непревзойденным мастерам поэзии и прозы - не выдвигать никаких аналогий, параллелей и версий, связанных с какими-либо другими Авторами, в связи и по поводу...)

Моя семья стояла на пороге несчастья. Впервые за пять лет. Несчастье являло собой высокую, фигуристую и яркую особу. Я их выследила. Даже такси взяла и проследовала за ними от места его работы – они вышли оттуда чуть ли не под ручку, – вслед за автобусом, в который они сели – как он ее подсаживал под локоток! – и до ее дома.

Прогреваю машину. Сегодня мы с женой вышли из дома позднее обычного. Не опоздаем на работу? 8:08. Ничего, успеем. Приходит мимолетная мысль: ведь сегодня еще и восьмое число восьмого месяца восьмого года. Редкостная комбинация цифр!

Светофор (For Sveta)

И не открыть окно, потому что шум тысячи машин, несущихся по проспекту, врывается в уши и затапливает их.
И все слова тонут, медленно идут ко дну и, кажется, что так никогда и не достигнут сознания.

И не открыть дверь, потому что суета тысячи копошащихся и мельтешащих человечков, извиваясь, вползает в комнату и опутывает мысли, сковывает их, как веревками, как цепями.