Было это так давно, что не верится, что вообще было. Не верится, потому что в то время не было еще мобильных телефонов, автомобили, конечно же, отечественного производства, были у частников редкостью, люди ходили в кинотеатры, иногда даже семьями, где с удовольствием смотрели какую-нибудь «Ссору в Лукашах», а перед сеансом смотрели либо «Фитиль», либо журналы кинохроники. Как же они назывались, дай бог памяти? Ах, да! Один был - «Наш край», а второй - «Новости дня».
И снимали эти журналы студии кинохроники, снимали на кинопленку. А человек, который снимал киноаппаратом на эту самую кинопленку, звался кинооператором.
 Вот таким кинооператором и был Василий Иванович. Только фамилия его была не Чапаев, хотя за глаза его так и называли, благодаря лихим усам, которые он носил, сколько его все помнили. Только не замечали, как изменялся цвет усов, из черных превратились они в седые, под стать волосам на голове. А фамилия его была Толокин. И до пенсии Толокину оставалось всего ничего - несколько месяцев. Уже давно его посылали только на незначительные съемки, в командировки не направляли, словом, тихо-тихо отодвигали  от работы, якобы, заботясь о его здоровье.
Василий Иванович не обижался, понимал: руки у него уже не те, что в молодости. А руки, для кинооператора – самое главное, чтобы камера съемочная в них не дрожала, и тряски не было в кадре. Впрочем, и зрение хорошее тоже было необходимо. Потому Василий Иванович, частенько оставался без съемок. Он приходил на киностудию, в который раз чистил и смазывал камеру, читал свежую газету, потом шел в столовую обедать. А после обеда - то, да се, и шабашить наступало время.

Только сегодня почитать газету не удалось. Прибежала Лидочка, секретарша директора студии кинохроники и велела  бежать  к директору. Бегом Василий Иванович не побежал - годы были не те, да и солидность надо было блюсти – как никак старейший кинооператор студии.
Директор встретил Василия Ивановича у дверей своего кабинета, что означало уважение, и с места в карьер выпалил: - Василий Иванович! Дорогой! Полный зарез! Выручай!
Через несколько минут, Василий Иванович уяснил суть дела.
Оставалось пять дней до сдачи очередного номера киножурнала в печать, то есть массового изготовления копий, а тут случилась неприятность. В связи с изменением, каких-то политических установок, сюжет о пребывании ангольской делегации было приказано убрать. Образовалась пустота, «дырка» в киножурнале, которую срочно надо было заполнить. И в кратчайший срок. «Ты, понимаешь, Василий Иванович, почему тебя тревожу - все в разгоне, послать мне некого. А надо поехать в Чугринский район, в колхоз «Заря», там доярку Валентину Зворыкину орденом Ленина наградили.  Нам бы это в журнал сгодилось. Ну, как, Иваныч? Съездишь?
Толокин помолчал и ответил:  - Отчего же не съездить!
- Василий Иванович, дорогой! – захлебнулся восторгом директор. – Я знал, что ты не подведешь! Старая гвардия, она еще у-у-у! - Вот! -  директор показал большой палец.
- Ну, я пошел собираться! Сколько у меня времени?
- Минуты полторы - максимум!
- Ладно! Кто редактором поедет?
- Да, понимаешь, какое дело, - замялся директор, -  я же сказал -  все в разгоне. Никого нет. Да и зачем тебе редактор? Ну, скажи, зачем? Ты же им всем сто очков вперед дашь! Может, обойдешься, а? Сам сделаешь?
- Вымогатель! - сказал Толокин и вышел из кабинета. На выходе он обернулся и увидел, как директор довольно потирает руки.
 
Засунув руки в карманы потертой кожаной куртки, надвинув на нос кепку, Толокин сидел на переднем сиденье микроавтобуса «РАФ» и пытался задремать. Сзади на чемоданах с осветительной аппаратурой шлепали картами два осветителя - Пашка и Сергей. А еще с ними была Алла – администратор. Алла поступала во ВГИК, на сценарный факультет, но провалилась. Решила пробовать удачу в следующем году, а чтобы не терять времени и быть поближе к кино - устроилась администратором на студию кинохроники. «РАФ» мчал по дороге,  вихри пыли вились за ним. Незаметно Толокин задремал. Проснулся он от голосов за спиной. Алла повторяла: -Ребята, ну, не могу я! Не имею права! Ну, ребята! Ну, не могу!
-Что случилось?- не поворачивая головы, спросил Толокин.
-Да денег они просят, - запричитала Алла. – А как я могу?…Деньги казенные, за них отчитываться надо! А им выпить хочется!
-Ладно. Не плачь. Отчитаемся. Дай денег.
-Но, Василий Иванович…..
-Я сказал – дай!
Слышно было, как Алла зашмыгала носом и полезла в сумку. Тут же, зажав деньги в руке, к водителю протиснулся Пашка, и что-то зашептал ему в ухо. Машина, проехав еще немного, свернула к домику с надписью «Сельмаг». Пашка живчиком смотался туда-сюда, втиснулся в «РАФ», зажав в руках две бутылки «плодово-выгодного» вина и какие то свертки. Машина тронулась. Сзади шуршали, позвякивала бутылка об стакан.
-Василий Иванович! А Вы…как?
- Спасибо, не хочу!
-А бутербродик?
-Давай!
Жуя хлеб с какой-то сухой колбасой, Толокин думал о том, что скоро все закончится, придет конец его операторской деятельности. И как он будет жить без этого? Без малого сорок лет с камерой в руках и… конец? Не хотелось даже думать об этом.
По дороге машина еще два раза тормозила у придорожных сельских магазинов – видимо Алла махнула на все рукой – будь что будет!
Уже стемнело, когда киногруппа въехала в районный центр Чугриново. Подъехали к гостинице носящей милое название «Отдых».
Алла рванула в гостиницу, ее долго не было, и она вышла весьма растерянная.
-Они говорят - мест нет. Я им объясняю…киногруппа, а они - нет и все!
-Мы, что - на улице ночевать должны?- загудели сзади осветители. - Потребуй, как следует!
-Ладно! – сказал Толокин. – Пойдем.
Они вошли в вестибюль гостиницы, и подошли к окошку администратора. Накрашенная худая женщина, злобно посмотрела на них и заявила: - Я же сказала -  мест нет. Вы что русского языка не понимаете?
- Телефончик дайте, пожалуйста! – тихо, но веско произнес Толокин.
Женщина подумала и протянула в окошко телефонный аппарат.
- Какой номер приемной райкома партии? – спросил у женщины Толокин. Нехотя женщина назвала номер.
Толокин набрал номер и услышал в трубке: - Дежурный по райкому партии - Филимонов.
-Добрый вечер, товарищ Филимонов. С Вами говорит кинооператор студии кинохроники -Толокин Василий Иванович, заслуженный деятель культуры РСФСР. Мы у вас со специальным заданием….
 Василий Иванович подробно рассказал об Ордене Ленина, которым награждена известная доярка Зворыкина и о том, что они должны снять о ней сюжет для кинохроники.
- Только боюсь, ничего не получится! - добавил он в конце рассказа.
- Почему?- осведомился Филимонов в трубке.
-Потому что люди устали, а в гостинице «Отдых», где мы сейчас находимся, нет мест.
-Передайте трубку администратору, - попросил Филимонов.
Толокин протянул трубку администратору.
Дальше разговор шел в режиме монолога. Говорили только из трубки, дежурная лишь пыталась что-то сказать, вроде: -  «Да я….», «Но…..», «Ведь бронь…».
Потом она положила трубку и сердито загремела ключами.
Наконец, всех расселили.
Толокина с водителем и осветителями поселили в четырехместном номере, Аллу куда-то увели, в женский номер.
Не успели они обосноваться в номере, как в дверь постучали. В комнату вошла девушка с подносом. На подносе стоял чайник, сахарница, в вазочке печенье и пряники.
-Чайку с дороги, пожалуйста!- приветливо сказала она, расставила все на столе и вышла, пожелав гостям приятного аппетита и спокойной ночи. Пашка и Сергей только хрюкали от восторга. Наконец, все угомонились. Молодые ребята тут же засвистали носами, а Толокин долго не мог уснуть.
Сон не шел, хоть тресни. Наконец, заснул и он.
Выехали рано. Повезло, что председатель колхоза, представившийся как Семенов Иван Ильич, оказался на месте. Ему объяснили цель приезда. Он согласно кивнул, вызвал посыльную и отправил ее за Зворыкиной. Пока  посыльная выполняла поручение, председатель потчевал гостей чаем и расспрашивал гостей о кино.
Прошло много времени, прежде чем открылась дверь и в комнату вошла посыльная.
-Ну, где она?- спросил председатель.
-Не идет!- ответила посыльная.
-Как не идет? - изумился Семенов.
Дежурная подошла к нему и стала что-то тихо шептать  на ухо. Председатель медленно багровел.
-Подождите минутку! – сказал он, схватил фуражку и выскочил за дверь.
Прошло около получаса. Никто не появлялся. Толокин медленно начинал заводиться.

В дверях затоптались, открылась дверь. Председатель втолкнул в комнату невысокую худенькую женщину, закрывавшую лицо платком.
- Вот она, наша передовик - Валентина Зворыкина. Только….
- Что только? - спросил Толокин.
- Да, вы сами посмотрите!!!! Валентина, сними платок! Тут все свои.
Женщина отчаянно замотала головой. Председатель, чуть ли не силой отобрал у нее платок.
Толокин медленно сел на стул, хватая ртом воздух. Под правым глазом у доярки красовался сине-фиолетовый синяк.
-Ну, как ее снимать такую, а? Муж ее, узнал про орден, пьет который день на радостях, вот и подвесил ей…. - председатель сел и начал крутит платок в руках. Женщина всхлипнула.
- Алла-а-а!- громовым голосом заорал Толокин. - У тебя должен быть грим…. или что там, женскую косметику давай!
Через час лицо Валентины стало неузнаваемым. У Аллы оказался в сумке настоящий театральный грим, пудра и прочие снадобья. И она сама оказалась неплохим гримером.
Съемки вели в бешеном темпе. Снимали в коровнике, имитировали дойку, проходку по улице, разговоры с подругами, с председателем, в кругу семьи, удалив из дома вдрызг пьяного мужа. Сняли все. Толокин услышал, как защелкала в кассете пленка, смотанная с бобышки.
- Все! Баста! - хрипло сказал он.
Назад ехали молча. Толокин, довольный тем, что, не смотря ни на что, все-таки, они смогли снять исходный материал, только один раз подумал: - А руки у меня еще ничего, не дрожат!
По дороге Пашка с Сергеем снова клянчили у Аллы деньги и останавливали «РАФ» у магазинов.
-И что… вот это и есть кино? - с ужасом спросила Алла у Толокина.
Толокин промолчал. Говорить не хотелось.

Отдел технического контроля киностудии, проверив вышедшую из проявки кинопленку, составил акт, утверждающий, что пленка бракованная и не подлежит дальнейшему использованию, по вине завода - изготовителя кинопленки.
Толокин вошел в кабинет директора, готовясь к неприятному разговору.
- Знаю. Знаю. Все знаю. Твоей вины тут нет. Да и я, как чувствовал, подстраховался – видовой сюжетик из загашника в журнал втиснул. Так что все в ажуре, брат! Спасибо тебе! - радостно сообщил ему директор.
Толокин молча вышел и пошел в операторскую комнату, сел в мягкое кресло и развернул свежую газету.