Ольгa Радзивилл
Ну, один подвыпивший русский много чего могёт сотворить, а уж если двое… Короче, к бою курантов закончили они своё творение из снежных кругляшей накатанных, и пошли в избу – встречать Новый год. В это время и бормотнул старик, неразборчиво-пьяное заклинание...
И все ж, раз на девятнадцатый, удалось Старику зацепить Золотую рыбку… та, после корпоративной вечеринки у Нептуна, шлялась возле берега в поисках своей золотой короны – обронила вечор, когда барахталась в прибойной пене с каким-то Осьминогом… или Осьмируком.
Стрельба в биатлоне приучила ее попадать в маленький черный кружочек с безошибочной точностью, и она не преминула воспользоваться этим опытом в серьезном деле. Пуля, выпущенная из ее снайперки, попала в затвор автоматической винтовки того киллера.
Ночь усыпила праздник тьмой бездонной
До утреннего первого луча,
А он, в огне любви неразделённой,
Все таял, как горящая свеча.
Этот случай, из станичной жизни кипучей, случился не в четверг, не в среду, не утром, не к обеду, даже не в понедельник, а в самый Сочельник. Промежду прочим, дело было совсем уж к ночи: звезд на небе – что крошек в хлебе, а месяц рогат, как ломоть пирога.
Дед Федор сидел на табурете у печи и пыхтел в ее поддувало «Примой». Семиградусный морозец покрыл стекла окошек снаружи замысловатыми виньетками. В печи озорно потрескивали дрова, выдавая в хату тепловые волны, способствующие веселому восприятию жизни.
Сказать, что у нас на Кубани суровые зимы – значит, навлечь на себя справедливую критику со стороны работников метеорологической службы. Слякотные – да. Промозглые, с пронизывающим насквозь студеным ветерком – в большинстве случаев.
Жили в глухой деревушке старик со старушкой, их внучка Настена с кошкой-Ватрушкой, а в гости ходила из норки к ним мышка-Норушка. А еще в той деревне жили их соседи : деды древние, с сыновьями, дочерьми и внучатами-детьми. Всего дворов сорок восемь, в них народ поесть-попить, да обновок просит. Все жили, не тужили, на охоту да рыбалку ходили, а что добудут – на круг делили.
На всё, что вам отпущено - отличного здоровья,
Финансов впрок - вовек не занимать,
Еще... чтоб в мире, озаренная любовью,
Не плакала нигде от горя мать!
Спасли Лику пятилетний стаж непрерывной езды на своей «старушке» и отличная реакция на подобные стрессовые ситуации. Это она подумала, едва вывернувшись из-под заднего бампера красавца-джипа. Удар, конечно, был, причем внушительный удар – «старушку» тряхнуло основательно. Но – по касательной – «без причинения телесных»...
Этот сентябрьский денёк в шахтерском посёлке Завадье выдался славным: в небе медленно перемещались перистые облака - будто вспороли гигантскую перину и выпустили пух в необозримое голубое пространство, продуваемое лёгким тёплым сквозняком, от горизонта к горизонту. Не исчерпавшее летний лимит энергии Солнце серебрилось на тонких ниточках бесчисленного десанта паучков.
Сейчас это вечернее мероприятие носит крутое название «Дискарь с пивком и последующей кустотерапией». Раньше, по деревням, в нн-х годах прошлого столетия, оно называлось проще – «Танцы в местном клубе»…
( Эта притча, целиком и полностью, является плодом фантазии данного Автора.
Посему убедительная просьба к особо одаренным личностям, а также непревзойденным мастерам поэзии и прозы - не выдвигать никаких аналогий, параллелей и версий, связанных с какими-либо другими Авторами, в связи и по поводу...)
…Вообще-то Писатель вовсе не стар был еще годами, скорее, наоборот. Отсюда и амбициозность, и стремление творить и творить…для чего? Ну, конечно же, чтобы, в конце-концов, создать эпохальное произведение о любви, нетленное в веках и памяти людской. Потому никакие уговоры, искусы и посулы не смогли бы стать ему препоной в достижении этой цели…
- Дурень, да это ведь чистый спирт! Сегодня разгружали на станции вагоны, а рядом цистерну со спиртом сливали… мне ребята из цистерны нацедили. Ну не хочешь пить - не пей, только дай мне стакан. На улице дождь хлещет, где же мне «вмазать», кроме как у тебя? - заканючил Володька.