Alizbar – основатель и идейный вдохновитель группы "Ann’Sannat". Стиль группы можно определить как фолк-музыка. Группа играет ирландскую, балканскую, молдавскую народную музыку в собственных оригинальных аранжировках, а также авторские композиции.
В 2007 году был издан первый сольный альбом, посвященный арфе и волшебным сказкам – "Metamorphoses of Ann'". В 2008 году его выпустил французский лейбл сказочной музыки "Прикосновение". Также "Прикосновением" выпущен сборник "Fairy World 4", на который вошла композиция "Metamorphoses of Ann'" с одноименного альбома.
 

С детства увлекался сказками и сказочными фильмами, много читал и фантазировал на темы волшебных сказок. Больше всего любил кельтские сказки и сказки балканских народов. Профессионально музыкой начал заниматься поздно: в 20 лет поступил в музыкальный колледж по классу виолончель. Параллельно осваивал гитару, мандолину, флейту и всевозможные дудочки. 2002 году Alizbar увлекся кельтской арфой. Он влюбился в этот инструмент: только арфа могла воплотить его мечту – играть действительно сказочную, эльфийскую музыку. Композиции не писались, они "приходили" к Alizbar’у, их нужно было только записать.

Если бы я верил в предыдущую жизнь, то, наверняка, был бы арфой.
Я предлагал ей руку и сердце. Она вроде согласилась.
Я влюблён в это чудо.
Это какое-то странное существо, и, кажется, оно не имеет рода.
Его всегда хочется видеть - и осязать, и слушать, и слышать
Его (чуда) звуки пахнут, причём каждый на свой лад.
В трёх-четырёх звуках можно отобразить и запах лужайки, и пар, поднимающийся над весенним озером, и запах утра - и даже всех утр мира.
Солнце село, мрак сгустился, день сегодня так короток; можно зажечь свечу и блики вперемешку с тенями заиграют на этом странно изогнутом корпусе.
А если посмотреть сквозь струны на свечку, можно увидеть забавное явление.
Да, знаете, если в темноте взглянуть, через струны на свечку или на экран включённого телевизора и дёрнуть струну, то, завибрировав, она начнёт настоящий танец, состоящий, из геометрических фигур. Но нужно сфокусировать зрение на струне, и тогда одна ромбиком колеблется, другая спиралью извивается, третья кружками ходит. Красиво. Но как-то гадко. Телевизор и Арфа - понятия несовместимые. Телевизор я вынес и подарил маме. И почему-то хочется сказать, что на нем бьют ящики, хотя она всего лишь смотрит сериалы.
Мне вспомнился детский момент, когда я хотел стать художником и меня преследовали две картинки, объединённые в цикл.
Представьте. Первая: Полянка с красивыми цветами, с порхающими бабочками, в окружении деревьев, в сочных красках, кусочек лазурного неба, дух первозданности и покоя. И вторая: та же полянка, но уже с примятыми цветами, понятно - без бабочек, с обломанными ветвями... закрывая кусочек голубого неба, посередине стоит... вертолёт. Новенький такой, в масле и на фоне эдакой красоты. Если сочно отобразить, думаю, неплохо бы смотрелось...
У меня удивительная арфа, с безумно красивым звуком - но, странное дело, каждый звук напоминает о боли, - то ли моей, то ли всеобщей. В каждом - очень древняя история, а в бесчисленных сочетаниях звуков - длинные саги. Играешь, что-то и будто сказки сказываешь. Звуки уходят навсегда, тая, как снежинки в теплом воздухе, как бы говоря "прощай", но долго ещё эхо несёт отзвук этого прощания.
Странная арфа. В какой-то степени арфа - моя жена. Может, я сошёл с ума? Ещё ни к какому инструменту я так мистерично не относился и не испытывал подобных влечений. Когда-то, что-то похожее было с виолончелью, но - нет, не то, не так.
Это как если Бог говорит, что прощает и любит, а ты стоишь и от стыда за свои жизненные опусы готов провалиться сквозь землю. Наверное, как написать икону, или понюхать шейку новорождённого. Не знаю, трудно.
О Боже, как сладко, но без притори звучит этот аккорд.
И странное дело, мне трудно играть, чьи-то чужие произведения. Такое впечатление, что арфа перебирает еду, как капризный ребёнок, предпочитая питаться только моими эманациями, а если и ест, то не иначе, как ложку за маму, за папу, за бабушку, за дедушку, - и хитрить надо. Когда я был мал и плохо ел, моя сестра нашла гениальный метод, как всё-таки заставить меня съесть: она отворачивалась и делала вид, что считает птиц или звезды, а я воровал с вилки. Вот потеха была. Мне приносила эта игра громадное удовольствие, я смеялся и ел, ел...
Но когда играешь свои импровизации, то происходит схлещение меня и арфы, возникает симбиоз "человеко-арфа" и становится она продолжением рук, мыслей. Мы срастаемся, как в акте (понятно, думаю, каком) - в то же время этот процесс как-то непонятен и как будто развратен. В общем, пробую я мою муза-лиру на вкус, и понять не могу.

Эдуард Сухарь(Alizbar)